Нуониэль

Но, как назло, иноземцы для подобных разговоров, в большинстве своём, попадаются такие, которые никогда не слышали о Дербенах и в ответ лишь снисходительно улыбаются недалёким простакам. Местные, конечно, догадываются, что подобные улыбки смахивают на насмешки, но открыто об этом не говорят. Зачем обижать редких иноземцев-путешественников, забредших в их край? Других-то путников нет, а поговорить с новым человеком страсть как охота. Пусть уж улыбается!

Рассказ о человеке всегда стоит начинать с момента его рождения, а ещё лучше немного загодя.

Но в случае рыцаря, именно тот день в кружале можно считать началом всей истории. Ломпатри вместе с верным слугой томился в дальнем гулу питейного дома и водил кончиком ножа по грязной столешнице, оставляя в толстом слое старого жира белую бороздку. Скрипнула входная дверь. Из ярких лучей погожего дня появился Закич, радостный и довольный собой.

— Вот видишь, рыцарь, что бывает, когда такому толковому парню, как я платишь вовремя! — заявил коневод, подсаживаясь к спутникам.

— Бывает то, что ты шляешься невесть где, и пропиваешь заработанное, — буркнул в ответ Ломпатри.

— Нет! — лицо Закича расплылось в простодушной улыбке. — Я его нашёл!

— Не томи! Докладывай! Не люблю загадки, — рычал командир.

— Слухи про ту странную компанию — помните? Видели их местные. На Стольном Волоке. Сюда в деревню — не пошли. Если поторопимся, перехватим на распутье на полночной дороге.

— Сколько их? Трое, говорят? — спросил Ломпатри, хотя уже знал ответ.

— Что местные гуторят: высокая эта троица, али низкорослая?

— Говорят, с виду люди как люди, — ответил Закич.

— Значит, за гномов не сдать, — тяжело вздохнув, заметил Ломпатри.

— Но один из них всё время лицо прячет — капюшон у него на голове. Даже когда солнце палит, как сейчас, — добавил Закич.

Ломпатри поднялся.

— За колдуна сойдёт, — как-то грустно заметил рыцарь и направился к выходу.

— Это около десяти серебряников! — радостно сказал Закич, спеша за Ломпатри.

— Потом припасов добудем, да и жалования можно выплатить на несколько недель вперёд.

— Но мне не к спеху, — смеясь, заметил Воська.

— К спеху — не к спеху, а монета к монете! — подняв указательный палец вверх, ехидно заметил Закич. — Что бы ты, господин рыцарь, без меня делал!

— Рачительствовал, — резко отсёк Ломпатри и вышел из кружала на залитый солнечным светом двор.