Нуониэль

— Как думаешь, великаны ещё существуют?

— Давай-ка, пособи, — буркнул Молнезар, усердно ломая хворостины, и подкладывая их под деревянные клетки птиц.

— Боязно оно как-то, пернатых так в клетках губить, — посетовал юнец, но всё же взялся за дело.

— А за сестёр своих двоюродных тебе не боязно? — грозно спросил Молнезар. Еленя присмирел. — Унди и Тиса в лапах этих бандитов! Сказал рыцарь — жечь, значит жечь надо! Разговорился тут, шляпа!

Еленя молча закончил обкладывать воркующие клетки сухой травой и хворостом. Затем он вытащил из-за пазухи огниво и стал разжигать огонь.

— Кер был хорошим, — тихо сказал Еленя, чтобы успокоить своего друга. Молнезар переступил через Еленю, прошёл к лестнице, ведущей вниз, и стал смотреть на коричневые равнины, горную цепь и серые рваные облака.

— А вот так подумать, — начал Молнезар, тем временем как Еленя поджигал клетки, и гомон голубей становился всё сильнее и сильнее, — мы все по своим клеткам сидим, а кто-то нас день ото дня трошки палит. И палит, и палит всю жизнь, а мы всё жжёмся, да жжёмся.

Голуби стали кричать и биться в клетках, размахивая крыльями, пытаясь улететь сквозь деревянные прутья, отделяющие их от свободы. А Молнезар, не глядя на их страдания, продолжал:

— Сидим мы — крестьяне, кто в Степках, кто в Буерах, а суть — по клеткам сидим. Была клетка Двина — сожгли. Была Сопка — сожгли. Диковка — чай тоже пеплом над лугами летает. И не в бандитах тут дело; им тоже главари, такие как Акош, пятки жгут. Дело в нас самих. Из года в год камни из земли дёргаем, спины гнём, оброк платим, а слово поперёк сказать не умеем.

Клети плотно занялись огнём. Голуби уже не били крыльями и не ворковали. Пламя росло и росло, окутывая своими жаркими объятьями столешницы и столбы, на которых держалась деревянная кровля башни. Еленя, не в силах больше терпеть жар, отступал к лестнице и уже упирался в спину Молнезара. Видя, что его товарищ витает где-то далеко, размышляя то ли о Закиче, то ли о почившем брате Кере, Еленя схватил его за плечи и направил пред собою спускаться по лестнице.

Когда поджигатели спустились и сели на своих новых коней, башня старого храма пылала вовсю. Дым от неё шёл чёрный и густой, поднимался высоко, и расстилался над облаками чёрной тучей.

— Эк оно запалилось! — сказал Еленя, глядя на огненную корону древней каменной постройки. — Глянь-ка, высыпали жрецы наши на крыльцо. Смотрят — не нарадуются.