Нуониэль

— И я схожу, — ответил Закич. — Наперво зверушке перевязочку, а опосля к вам; ещё разок искупаться!

— Коневод! — осадил его Ломпатри за то, что обзывает благородного сказочного господина.

— Всё, всё! Молчу! — ответил Закич и прошёл со мною через одрину в дальнюю комнату, где Воська уже зажёг несколько лучин. Там Закич снял с меня старую повязку. Прямо у меня за спиной, за тонкой деревянной стенкой находились сени. Было слышно, как Ломпатри и Вандегриф выпроваживали Бедагоста.

— Синий вереск, — сказал мне Закич, разворачивая маленький кулёк и выкладывая его содержимое на новую повязку.

Опять будет жечь.

— Вы видели это? — донёсся из-за стены голос Вандегрифа. Рыцарь старался говорить шёпотом, но его сильный бас доносился и сюда, за тоненькую стенку. Закич прислушался.

— Что именно? — спросил его Ломпатри.

— Тусветный поймал стрелу, — загадочно произнёс Вандегриф.

— Поймал. Но я бы посоветовал вам пересмотреть своё отношение к этому существу.

— При всём уважении, господин рыцарь, я останусь при своём мнении и поясню, почему я считаю тусветного недобрым.

Я никогда не видел и даже не слышал о том, чтобы кто-то, когда-то поймал стрелу. Даже байки такой нет! Господин Ломпатри, это не просто безупречная тренировка и мгновенная реакция. Он знал, куда тот выстрелит и когда он это сделает. Он овладел разумом лучника!

— О чём вы говорите, Вандегриф! — сказал Ломпатри таким тоном, будто тот рассказывал нелепые сказки.

— Помяните мой сказ, господин Ломпатри, — продолжал Вандегриф.

— Это волшебство. Полено ведь сказочное существо. От них всегда проблемы. Упаси нас свет от таких спутников! К тому же...

— Что ещё? — спросил Ломпатри, открывая дверь вон.

— Теперь вот он встал, когда Закич пришёл с бани. Нуониэль хотел что-то сказать. Зверушка вспомнила, что надо говорить в такие моменты. Память возвращается к нему. И настанет время, когда он всё вспомнит. Кажется, мне, вы не очень этого жаждите. И тусветная тварь скрытничает! Как вы узнаете, что он всё вспомнил?

— Когда он всё вспомнит, он меня убьёт, — хмуро ответил Ломпатри.

Вандегриф ничего не ответил. Они с минуту стояли тихо, а потом всё-таки вышли из избы, хлопнув дверью.

Закич смотрел на меня стеклянными глазами полными страха. В руках он держал повязку с горсткой жёванного синего вереска.

— Будет жечь, — быстро сказал он и приложил к моей простреленной шее весь синий вереск, что собрал за день. Моё тело пронзила оглушающая боль.