Непрощенные

Со стороны пшеница выглядела как обычно и вроде бы даже пора собирать урожай, но… Но стоит коснуться колоса, как зерно чернеет изнутри, и осыпается тленом.

– Что скажешь, Николас? – спросил я экзорциста.

– Пентаграмм и трупов черных кошек на поле я не нашел, капища тоже нет. Это точно не ведьма.

– Алхимия? – выразил я догадку.

Николас покачал головой.

– Смотрите, – сказал он и плеснул из фляжки святой воды.

Пшеница зашипела и начала дымиться, словно при пожаре. Черные колосья полопались, из них потекла мутная слизь, запах серы усилился.

– На других черных полях такого не было, – задумчиво сказал Витор, глядя на разлагающиеся под действием святой воды колосья.

Я мысленно вернулся к своим записям, вспомнил карту… Озарение снизошло на меня, словно гром среди ясного неба.

– Это потому что мы видели лишь последствия происков слуг Дьявола. Все те поля мы посещали через несколько дней после порчи.

– Действительно, – хмыкнул Витор. – Сейчас еще и часу не прошло, как начался процесс.

Я кивнул.

– Сейчас мы наблюдаем работу одного из лже-апостолов. Мы в самом эпицентре Дьяволова замысла, господа. Нужно обшарить округу, уверен, мы найдем здесь логово культистов.

– Бьюсь об заклад, что эта погань засела в сожженной деревне, которую мы видели в двух лигах отсюда, – хитро прищурился Витор. – Место хорошее, темное. Там неупокоенных душ хватит подпитать любой ритуал. Николас?

– Ставлю на заброшенную мельницу. Арон?

Я ухмыльнулся и покачал головой.

– Не в этот раз. Все равно прав окажется Николас, впрочем, как всегда, а я не в настроении оплачивать ему ужин в таверне. Да и времени на проверку всех мест нет. Скоро стемнеет, а мы все топчемся тут, как коровы на пастбище. Посему идем сразу к мельнице.

На той мельнице мы нашли иссохший почерневший труп мужчины. Когда он умер – ни я, ни Витор не смогли определить, решив, что мертвеца нужно будет забрать с собой в лепрозорий, чтобы лекарь Гюго смог его осмотреть и сказать точнее.

Я бы сказал, что покойник лежит тут давно, что жара и ветер сделали свое дело, превратив останки в сухарь, но имелись доказательства иного толка. Внутри мельницы стены были измалеваны кровавыми пентаграммами. Густая кровь впиталась в потрескавшееся дерево, но, несомненно, была свежей и принадлежала человеку. Николас хорошо разбирался в вещах подобного рода, и у меня не было поводов ему не верить.

Именно капли крови привели нас в логово.