Орки идут

- Кявреч, миленький, – придав жалобности в голос, позвала она конюха, надеясь, что он расслышал её падение, потому что лестницы здесь ожидаемо не было. – Кявреч, родимый, помоги мне.

Свет наверху погас и перевернувшись на спину, Абаж увидела темный силуэт конюха в проеме люка.

- Передавай привет маме, – глумливо крикнул тот ей сверху и захлопнул люк, оставив бывшую гувернантку полностью одну в темноте.

- Трёхрукий, сука! – прокричала она во всю глотку. – Вытащи меня отсюдава, а не то я тебя… – Абаж споткнулась на полуслове, вдруг осознав, что находится в полной власти Трёхрукого.

Кряхтя, она поднялась и чиркнула огнивом, высекая искру.

Сперва ничего не получилось, но со второй-третьей попытки ей удалось выбить достаточное количество искр, чтобы оглядеться. Абаж ожидала увидеть, что угодно – полуразложившиеся трупы, крыс размером с собаку, да что угодно, а сумела разглядеть только длинную земляную нору, уходящую куда-то вдаль.

Сделав шаг вперед, она остановилась, услышав чей-то тоненький смех.

- Кто здесь? Отзовитесь! – срываясь на фальцет, крикнула она в темноту, бешено высекая искры одна за другой.

- Тихо, мои миленькие, – почти ласково обозначился голос женщины, – не надо бояться, она одна из нас.

В очередном снопе почти сточившегося огнива Абаж увидела бывшую гувернантку поместья Авретс, полуголую, чумазую, с огромным животом, выпирающим из-под спущенной грязной накидки.

- Ты ведь одна из нас? – потребовала она от Абаж ответа и в последнем всполохе искр та разглядела и поняла за что конюх получил свою кличку Трёхрукий, когда из её рта вытянулся хищный отросток с бездонным ртом-присоской, окруженным какими-то шевелящимися крючьями.

А старик Бар ещё долго стоял перед закрытыми воротами поместья, пока в темноте зловеще не сверкнули глаза бывших работников, уволенных Абаж полгода назад.

Обратная сторона правды

Скоро сказка сказывается, а дела ещё быстрее делаются, особенно когда посол объединённых королевств вручил оркскому вождю ноту протеста по поводу применения его ордами Царь-заряда против наступающих армий гоблинов на семь часов раньше реального подрыва этой самой бомбы, но было уже поздно…

Я много раз проходил мимо этого деда.

Когда шёл в школу.

И когда возвращался из неё.

Когда шёл с друзьями в первый раз покупать пиво.

И когда шёл на первое свидание со своей девушкой.

Всегда этот дед сидел на скамейке в садике возле школы.

Поэтому я очень удивился, когда он пришёл к нам на праздник по случаю окончания Всемирной Войны.