Слёзы степи

Инервин максимально использовала своё влияние на Огонга, с которым поддерживала контакт уже несколько лет. Это она любезно переправила ему информацию о тактике боя войск Ромино, тактике осады и штурма городов и крепостей, схемы осадных машин. Так же она постоянно информировала его о численности и расположение войск в Батионе и планах войны против малкон.

Она писала Огонгу весьма объёмные красноречивые послания, в которых прямо говорила, что считает себя по духу малкон и жаждет мести за своих погибших и порабощённых ромино соотечественников.

Огонг был человеком неглупым, большим ревнителем традиции и культуры своего народа. В этом плане его племя было образцовым. Не было удивительно, что большие, хорошо написанные сентиментальные послания пробудили в нём доверие и почти отцовскую заботу к попавшей в плен к жестокому врагу наследнице знатного рода, которая билась как птица в клетке, мечтая вырваться на волю и улететь в степь, где была её стихия, в которой и заключалась её жизнь.

И вот Инервин сама прибыла в орду, предварительно уведомив об этом своего покровителя.

Инервин хорошо понимала, что никакой успех орды в Вартане в текущих условиях невозможен. Да, они бы доставили определённые неприятности, но не более того. Всё население, всех четырёх провинций относилось к малкон крайне негативно и готово было сражаться с ними чуть ли не поголовно, забыв все былые разногласия.

Можно было оставить всё как есть и просто увести войско на соединение с основными силами, но это означало бы конец игры. Означало, что Инервин перестанет быть полезной государству, а значит может потерять свою власть, влияние и деньги. Для неё было бы гораздо лучше, если бы орда ушла, и она сохранила бы с ней связь и продолжала манипулировать.

Но теперь дела шли довольно скверно. В орде её встретили не так, как она рассчитывала. Инервин оказалась фактически в положение почётной пленницы. Вопреки её ожиданиям возможности разговаривать с Огонгом она так и не получила, а она очень сильно рассчитывала на то, что сможет влиять на него непосредственно через свои пламенные речи, в которых Инервин была весьма искусна.