Шелест сорняков

И не случилось, как видишь, - завыл холодящий ветер, и Садрад запахнул куртку, поёжившись. - Я не хотел тревожить тамошних расспросами, вот и пришёл ночью, если, конечно, у кого-то повернётся язык так это назвать.

Садрад немного побледнел. Неявно, но достаточно, чтобы приметить это со стороны.

До недавнего времени Ривлик трудился подмастерьем на лесопилке пожилого резчика. Будучи другом его покойного отца, мастер Лейнс согласился обучить рано осиротевшего мальчишку мастерству, на которое тот сгодится. Не сказать, чтобы он прогадал.

Ривлик овладел ремеслом довольно быстро, и Лейнс мог бы преспокойно уйти на покой, оставив лесопилку на него. Не сделал он этого лишь оттого, что чрезмерно привязался к своей работе, но всё равно стал появляться в мастерской гораздо реже.

Ривлику нравилось работать в уединении, его раздражало, что теперь он, а не мастер Лейнс, должен заключать сделки с неотёсанными лесорубами. Всё, что они умели - валить деревья и рубить их. У старого Лейнса доставало снисходительности, чтобы растолковать болванам что к чему, не выходя из себя.

Но Ривлик негодовал от их глупости, так настойчиво лезущей из всех щелей. Мало того, лесорубы частенько назначали излишне высокую цену за излишне гнилую древесину. Ему не улыбалось перекинуться с ними и лишним словечком, не то что заводить среди них друзей.

Единственный лесоруб, с которым он любил подолгу болтать, плёлся сейчас рядом с ним. Впрочем, они были знакомы ещё до того, как Садрад начал колоть трухлявые пни. Ривлик подозревал, что его друг сделался лесорубом исключительно из-за того, что такая работа не требует умственных усилий.

А тот был достаточно мозговит, чтобы не растрачивать их попусту.

Лесорубы получали где-то по тридцать медных ойтов в неделю. Не так уж и много, и всё же побольше, чем рыболовы. Садрад довольствовался такими денежками. "Поймать рыбу может и ребёнок, - так он говорил. - А ты попробуй свалить полувековой дуб и проволочь его с милю до дома".

- В каком это смысле? - Ривлик насторожился.

- В самом что ни на есть таком, дружище, - Садрад вытряхнул трубку и, спрятав её во влажный карман, вытер о штанину ладонь, запачканную тёмным пеплом. - Недаром этих тварюг называют выродками. Иного словца и не подберёшь. Окрестности мерцали красным свечением, а город в нём прямо-таки утопал. Я тогда такого страху натерпелся. Мертвецы лежали, где придётся. Окрестности были усеяны трупами, но вороны не выклёвывали их глаза, Ривлик. Они и близко к ним не подлетали.