Конец света

 – У нас появляется новая цивилизация, и рождает нового человека!

– Нового закрытого человека в замкнутом мире, который никуда не ведет.

Я парировал:

– Уверен, что вы не увидели метафизической глубины культуры моей планеты. Той, что скрыта под внешней жизнью, понятна и родственна вашей душе. Пусть наши люди сами не осознают ее. Там те же устремления, что и у вас.

Он понял меня.

– Мы не ограничены нашей планетой. Мы – везде, в Космосе.

– Как и мы, – сказал я. – Мы – бесконечны.

Натура нашего человека похожа на вашу. Мы в наших просторах Земли – безалаберны, мистичны, и народные песни протяжны.

Вся дымящаяся колыхающаяся арена одобрительно загудела.

Это было невероятно: они меня понимали! Я не мог представить этой необъятной среды, в которой они жили. Пределы нашей земной окружающей среды зависят от нас самих. Мы освещаем лучом внимания нужную сторону объекта, и таким образом осваиваем ее, отвоевывая у материи. Но здесь луч внимания настолько шире и глубже, что окружающая среда для них – приближенный к их порогу весь Космос.

– Так как же с пришельцем? – спросил старейшина.

На этот вопрос ответил Иса:

– Этот представитель человечества, несомненно, подвержен состраданию к себе подобным. У него острое чувство жалости. Но одновременно (прости, брат!) – в нем страшное зияние одиночества, фатальное отношение к нищете, стонам и обидам. Но он открыт, и потому может любить. Мы должны учесть это в оценке земных существ.

Все залопотали, уходя в высшие недостижимые мне смыслы.

Я смутился: моя банальная подверженность жалости, и в то же время «зияние одиночества». Тоже мне брат!

– Все же у земного существа преобладает инстинкт недоверия, – сказал Улисс, глядя на меня как на объект исследования.

Патриарх произнес:

– Их представитель может занести земной вирус отчуждения. Вам решать, что с ним делать?

Ответил Муса.

– Да, там распространено состояние одиночества, самого страшного дьявола, как это явление называет мой земной друг.

Землянам, выпавшим из света, свойственно безумное желание выйти из вечного одиночества отделенного себя, это запрятано в глубине подсознания. Они спасаются иллюзиями ухода в семью, в общественные «тусовки», по его выражению. Подлинного пути преодоления одиночества они еще не нашли. И потому так боятся смерти.

Я возмутился. Его слова показались мне оскорбительными.