Война кланов. Берендей

Вячеслав стоял на коленях и утробно выл, не умея плакать, пальцы судорожно сжимали комья вырванного дерна. Из его глаз текла жидкость, но что это было – слезы или дождь, я не мог сказать со стопроцентной уверенностью. Я слушал, как Иваныч пытался втолковать ему необходимость успокоиться:

– Слава, их уже не вернешь! Слава, ты меня слышишь? Слава, Фёдор сам выбрал свой путь, им уже не поможешь! Слава, Слава! Приди же в себя, наконец! Надо уходить, а то со стороны деревни могли увидеть взрыв и вызвать милицию! Слава!

– Иваныч, они же… У-у-у! – завыл Вячеслав, и тут его глаза уперлись в меня.

– Она же из-за этого!!! Иди сюда!!

– Слава, стой! – рявкнул Иваныч. – Приди в себя. Женька не виноват! Марина не сдержалась, такое может произойти с каждым!

Мощная спина старшего берендея закрыла меня от рванувшегося Вячеслава.Тот взрыкивал и пытался вырваться из стальных рук. Наконец, Иваныч откинул Вячеслава от себя и тот замахал руками на краю ямы, стараясь удержаться и не упасть вниз. Сверкнувшая молния осветила фигуру у поваленной березы, тут же пушечным выстрелом прогремел гром.

Вячеслав застонал и согнулся в злой судороге, следующая молния осветила рычащего берендея, что грозил небу вскинутыми лапами. Остатки одежды сползали с влажной шерсти.

– Тебе и ведарям конец! – прорычал перекинувшийся берендей и прыгнул на меня.

Я закрыл глаза и выставил руки, понимая, как глупо выгляжу. Но перекинуться не получалось – никак не мог представить того самого черного зверя. В тот миг, когда моя шея должна была жалобно хрустнуть под ударом когтистой лапы; в тот миг, когда я мог присоединиться к умершим Федору и Марине; в тот миг, когда Вячеслав обрекал себя на смерть – в тот миг я услышал хлесткий шлепок, словно великан с размаха ударил в боксерский мешок.

– Женька, отходи! – сзади крикнул Александр.

Я перекатился через голову, в под левую лопатку попался… вырванный дерн? и открыл глаза. Два огромных берендея катались по сырой траве, их мощные тела освещали зачастившие вспышки молний. Удары грома сливались в оглушающую барабанную дробь.

Один оборотень рвался к нам, второй его откидывал мощными ударами. Вячеслав слабел с каждой атакой, Иваныч откидывал его всё дальше. Отбивал наскоки до тех пор, пока на земле не оказался лежать голый плачущий человек. Хлещущий дождь омывал съежившееся тело косыми струями, взбивал фонтанчики земли и осыпал его грязными крошками.

Александр стоял на левой ноге, другая перевязана ремнем, на култышке белеет бинт с красными пятнами.