Война кланов. Берендей

Я в другое время восхитился бы отделкой байка, если бы перед внутренним взором не стояло глазное яблоко и с него не пялилась фасетчатыми выпуклостями огромная зеленая муха.

Задняя дверь вместила мотоцикл, но коляску пришлось оставить на месте – не влезала. Опять забросали её еловыми лапами так, что с дороги не заметишь, и тронулись в обратный путь.

Федины желваки играли как волны при девятибалльном шторме. Вячеслав насуплено молчал, я тоже не знал чего говорить. В таком настроении мы и подъехали к дому Иваныча.

– Её нет! – из Марининого дома выскочил Фёдор.

– Кого потеряли? – высунулся с огорода Иваныч.

– Михаил Иванович, не в курсе – где Марина? – спросил Вячеслав.

– Так это, как вы уехали, я ей нотацию прочитал, и она в магазин упорхнула. Минут через пять-десять должна появиться. А что вы такие запыхавшиеся?

Вячеслав коротко обрисовал нашу находку. Брови Иваныча ползли всё выше. Он зло посмотрел на меня, я кивком подтвердил сказанное.

– К Григорьевне! – скомандовал старший берендей.

Мы толпой кинулись к дому соседки. Калитка снова оказалась незаперта, также как и коричневая входная дверь Потемневшие кровавые пятна всё также шли за угол. Я заглянул туда. Над сморщенной головой курицы кружились знакомые мухи, само тельце оказалось сброшенным вниз и лишь кучи перьев и обглоданные мосластые ноги напоминали о его прошлом.

– Мать её через коромысло!!! – раздался рев из дома.

Ноги сами понесли в дом, и в нос с размаха ударила тошнотворная вонь. Если бы не выброшенная раньше пища, то меня бы вырвало здесь. Трое берендеев склонились над подвалом. Я тоже заглянул туда.

– Сегодня мы ищем её сами, но если не найдем, то ты! – тяжелый взгляд Иваныча уперся в меня. – То ты едешь к своему другу-ведарю.

В глубине подвала на куче картошки лежала пожилая женщина с разорванным горлом.

Теперь они пища…

Глава 8

Всю ночь мы охотились на берендейку. Всю ночь мы пытались выследить её по запаху, следу, но безрезультатно. Красные лучи рассвета встретили нас в поле, возле расколотой молнией березы. Возле той самой, где мы переодевались в первый раз. Четыре оборотня у поврежденного дерева – картина не для слабонервных.

– Мы здесь впервые поцеловались с Мариной, – хрипло дыша, прорычал Федор.