Война кланов. Берендей

У меня же ещё один нахлебник появился, так что нужно запасаться едой – неизвестно, когда еще появятся Иваныч с ребятами.

Ни капли сожаления не просквозило на её чистом лице, освещенном серебряным светом луны. Будто так и надо. Парни похвастались – парни получили. Спокойно и буднично. То, что это подсудное дело, или что ребята вернутся и не одни – она вряд ли догадывалась. Сама простота.

– А чем ты вообще на жизнь зарабатываешь? И Иваныч с ребятами тоже вряд ли на работу ходят. Чем вообще занимаются оборотни, когда не кушают людей?

– Зря смеешься, Евгений, – Марина легко перепрыгнула через ложбинку, – у меня за плечами Палехская художка.

– То есть у вас все при деле? – я аккуратно обошел засохшее удобрение.

– Ага. Или ты думаешь, что раз стал оборотнем, то и жизнь кончена. Впереди одни убийства и разрывания человеческих тел?

– Ну, так показывают по телеку.

– По телеку ещё и мультики показывают – им ты тоже веришь?

Я ничего не ответил, мы почти пришли к дому. На горизонте посветлела полоска неба, скоро должен проснуться оглашенный петух. Со стороны соседского дома, где мы были, еще раз донесся легкий запах чего-то неизвестного, но такого желанного.

Я пока не выходил из дома, но намекнул Марине, что у меня через пару дней диплом намечается. Вроде как нужно что-то с ним решать.

– Хорошо, сегодня у нас баня, а вот завтра, как ты и обещал родителям, поедешь домой. Я поеду с тобой, чтобы в случае чего сберечь их жизни и жизни окружающих от твоего возможного превращения.

– А спинку…

– А спинку тереть не буду, и веником меня хлестать не нужно. Вот палкой могу отходить, если у тебя наклонности такие. Попробуй, возьми за веревочку.

Если вам приходилось, когда-нибудь касаться раскаленной иглы или включенной проволоки кухонной плитки, то вы можете понять, что я почувствовал, когда взял в руки веревку.

Марина наблюдала с усмешкой за моими подергиваниями. Потом кивнула на дом и прошла вперед, покачивая соблазнительной пятой точкой.

Я обиделся на весь мир, прошел в дом, посмотрел в понимающие глаза кота, горестно вздохнул, и щелкнул пультом телевизора.