Остров гуннов

 – Тот мир, откуда я, как будто исчез.

Но одиночества уже не было. Мне было достаточно увидеть людей, речь которых понимал.

На белых покатых стенах – что-то вроде парсун или икон: старинное аскетическое божество в музыке сфер… скрестивший ноги Будда с округлыми формами и улыбкой бесконечного добра… вычерченный тонкими линиями китайский мудрец с редкой бородкой, похоже, Конфуций… суровый бородач с прекрасным лицом – Мухаммед, в чалме и халате с узорами райских цветов. Знакомые сакральные светочи мирового мистического устремления к свету.

С самого зарождения люди, – некстати подумал я, – не только шарахались от враждебных демонов, но претворяли желание выжить и выразить себя – в одухотворенных образах своей немыслимой мечты о себе.

– Амнезия? – участливо спросил один из смиренных, поднося чашку с горячим мясным бульоном. Никогда не было так вкусно.

– Так и мы не памятуем, – неожиданно сказал старец. – Разкажи о твоем исчезнувшем свете.

В его голосе медлительная старославянская интонация.

Что за язык?

Я слабым голосом сказал, пытаясь что-то вспомнить:

– Моя земля такая большая, что на ее просторах чувствуешь себя свободным, не ограниченным ничем. Только просторы и небо. Помню только ослепительную бесконечность.

– У нас все живут так, без памяти минулого и без будущего, в состоянии безсмертия.

Мое отчаяние от потери родины сменилось любопытством – я оказался в неведомом мире!

Старец погладил белоснежную бороду.

– Страна наша е остров, в безкрайнем океане около.

Не имеем представы за время и пространство, малкая наша земля или большая. Мы привыкли, что нищо на свете, кроме нея, нет, и небо та океан, даже там, за хоризонтом хоризонтов, самота, одиночество ожидания. Нешто что-то случится. Всегда знали, что другой мир погиб. И тогда – увидели тебя! То означает, мы сами не едни? Е друга история! Ты для нас – сензация.

Какая-то смесь слов русского и довольно понятного славянского языка.

– Какой сегодня год?

– Лето-то? Лето 13019 от Великого Похолодания.

Я вздрогнул. Попал на 10 тысяч лет в будущее! Нет, это же допетровский календарь (почему-то в мозгу оставались такие нелепые детали). И если христианский календарь введен в 1700 году, то сейчас… примерно одно и то же время.

Со слабой надеждой я попросил:

– Помогите вернуться на родину!

Все в комнате смотрели на меня с любопытством.

– Ако ми скажешь, где она.

– Я думал, вы что-то знаете.

Старец задумался.