Чёрные начала. Том 4.

Однако она была рада: рада холодному снегу под ногами, который кусал ступни, рада кусающемуся морозу и хлопьям, которые укрывали её волосы с каждой секундой всё плотнее.

Когда ты почти мёртв, начинаешь иначе смотреть на жизнь.

— Спасибо, Лин, — негромко произнесла она.

— Где мой ученик, Пейжи? Не заставляй меня делать тебе больно, чтобы получить информацию, — холодно повторила та.

— Ты не изменилась. Повзрослела, пытаешься скрыть свой характер, но… — она покачала головой.

— Ты изменилась, хочешь сказать?

— Кто знает…

И она рассказала ей всё, что произошло.

— Он ушёл за ней, за Ки, — закончила Пейжи. — Четыре месяца назад он просто ушёл.

— Идиот…

Они вошли в небольшое помещение, и Лин помогла сесть Пейжи на свою кровать, которую ей выделили для ночёвки.

— Куда он отправился, ты знаешь?

— За моей ученицей.

— Ты можешь изъясняться точнее? Куда именно?

— Ты беспокоишься о нём, — слегка прищурилась Пейжи.

— Он мой ученик, — тут же отрезала та. — Ты тоже беспокоишься о своей девчонке.

— Потому что она особенная. И потому её надо вернуть. Я верну её обратно.

— Ты не можешь даже стоять на ногах, — окинула её взглядом Лин.

— Ты хочешь вернуть своего ученика, я хочу вернуть свою ученицу. И если искать Ки, мы найдём и твоего мальчишку, что сейчас ходит по миру и ищет её.

— Предлагаешь объединиться? — хмыкнула Лин.

— Ради ученицы я смогу потерпеть тебя, Лин, не беспокойся, — ответила та.

Лин лишь хмыкнула про себя. А её мысли возвращались к нерадивому ученику, который умудрялся найти беду на свою голову даже там, где это сделать было очень сложно. И ей было интересно, как он там сейчас.

***

— Ачхи… Ай, мля…

Я так чихнул и едва не сорвался с меча. Бао в последний момент успел меня поймать за руку и не дать соскользнуть в тёмный туман.

Мы спускались уже минуть десять, осторожно левитируя на мечах вниз.

Это было… жуткое зрелище. Вот прямо очень жуткое, потому что едва мы спустились на десяток метров в туман, как солнечный свет стал отдавать фиолетовыми оттенками, окрашивая всё в какой-то паранормальный цвет.

И здесь, при этом прекрасном освещении, повсюду возвышались высокие, гладкие, как из бетона, башни.