Разбитые Очаги #2

Два сгорбленных черных тела выступили наружу почти синхронно. Также синхронно повернули ко мне лысые морщинистые головы, ощерили зубастые пасти… И рухнули наземь, не успев даже издать знаменитого упыриного шипения. Потому что тяжело шипеть, когда у тебя нет головы.

Мертвяки, как и полагается абсолютно ничем не примечательной, самой обыкновенной нежити, которую можно сполна описать всего лишь двумя словами — “оживший мертвец”, выползли наружу последними. Я слегка ошибся в подсчетах: их оказалось пятеро, а не трое, но погоды это не меняло.

Покончив с рутиной, я быстро осмотрел тела и как всегда не нашел ничего интересного. Кем бы ни были эти люди при жизни, какие бы тайны они не хранили, время и тлен начисто стерли все возможные следы. Даже одежды не сохранилось, не считая нескольких чудом уцелевших ветхих, невнятного цвета клочков на поясе одного упыря, когда-то очень давно, вероятно, бывших штанами.

Еще раз проверив шлейфы и убедившись, что больше никто нападать не собирается, я шагнул за порог. Помещение ожидаемо оказалось пещерой, облагороженной человеческими руками. Пол был выровнен почти до идеального состояния и отполирован бессчетным количеством ног, потолок украшали яркие цветочные орнаменты, а в стенах древние мастера прямо из камня вырезали грубоватые, но по-своему величественные статуи.

Еще месяц назад это могло меня впечатлить. Сейчас — нет. Не обращая внимания на укоризненные взгляды изваяний, я направился вглубь пещеры, туда, где виднелась еще одна дверь. Мои шаги глухо отражались от стен, пахло пылью и затхлостью. Неуместно звонко щелкало раздробленное когда-то колено.

Я подошел к двери и толкнул чуть приоткрытую створку. Нежити я больше не опасался — не ощущал никого постороннего, а если бы кто-то и был, то давно уже показался бы сам. Поддельно-деревянное полотно беззвучно провалилось в темноту проема…

Я разочарованно выдохнул.

Короткий коридор заканчивался завалом. Как всегда.

Я выбрался наружу и некоторое время тупо взирал на раскинувшийся у подножия скалы лес. Он все еще оставался по-осеннему красив, но уже потихоньку сдавался под напором грядущей зимы. В траурной торжественности появились первые унылые ноты, а карминное золото крон тут и там разрывали темные пятна оголившихся древесных остовов.