Темный клинок

Если появилась возможность кардинально все изменить, я готов воспользоваться этой возможностью, даже если люди, выдающие себя за союзников, на самом деле не заслуживают никакого доверия.

За последний час я услышал много странных, ошеломляющих вещей. Но вместе с тем начал чуть лучше разбираться в том, кто я на самом деле такой — а именно этот вопрос занимал меня с детства. Очень хотелось выяснить все до конца. Уйти от мучительного чувства собственной неприкаянности, чуждости окружающему миру, недостаточной полноты и яркости жизни, которую я проживал год за годом.

Туман, окружавший нас прежде, тем временем стремительно начал редеть, и сквозь его прорехи сделался различим окружающий пейзаж. Каменистые отроги поднимались острыми зубьями к бесцветному бледному небу, лишенному всякого намека на солнце. Время суток походило на утренние сумерки — сырые, неуютные и промозглые. В воздухе мерцал рассеянный свет — мне казалось, я вижу мелкие блистающие частички, горящие в пустоте. Я протянул руку, попытавшись схватить несколько крошечных крупинок света, плавающих прямо передо мной, но они ускользнули.

Ни дать ни взять светлячки.

Громоздящиеся вокруг скалы, изломанные и острые, неправильных перекрученных очертаний, напоминали сведенные судорогой руки, тянущиеся из земли. На их неровной шершавой поверхности проступали выпуклые формы, подобные барельефам, вырезанным резцом старательного скульптора. Грубые, ломаные очертания.

Заключенные в камне фигуры словно бы пытались вырваться на свободу, напрягая плечи и руки, подавшись вперед корпусом, упрямо наклоняя лбы.

Продолжало холодать, пар вырывался у меня изо рта и начало как следовать не хватать головного убора — уши малость замерзли. Погода больше всего смахивала на ноябрьскую, по ребрам пробежала зябкая дрожь.

Хотя местность, по которой мы двигались, больше всего походила на скалистое ущелье или предгорья, грунт под ногами вскоре сделался податливым и мягким. Рыхлая земля проваливалась под ботинками. Пару раз Марина оступилась, когда поверхность принялась осыпаться под ее ногами.

Я поддержал девушку за локоть, помогая ей устоять на ногах и переступить на более твердый участок грунта. Так продолжалось, наверно, около километра, затем почва незаметно вновь стала твердой. Теперь она напоминала спекшееся стекло, как на фотографиях полигонов, на которых проводились ядерные испытания.

Гарольд выбирал дорогу уверенно, петляя между скалами, иногда неожиданно сворачивая в имеющиеся между ними проходы.