Даэрнот: Путь инквизитора

Вернувшись к костру, он немного подкормил пламя. Устроившись поудобнее, асест шепнул пароль, чтобы защитное заклинание не оглушило его и как только крышка открылась, извлёк полупустой флакончик с тёмной жидкостью и одну добротную кисть.

Завернув рукава и расстегнув несколько пуговиц на вороте рубахи, Дум откупорил склянку, обмакнул кисть и аккуратно нанёс на кожу рук, уже заученные наизусть символы. Начав с предплечья левой руки, он аккуратно дошёл до кисти, после чего перешёл на правую. Заканчивая с ней, нанёс несколько знаков на тыльной стороне ладони.

В довершении, несколько символов украсили шею.

Высушив кисть, Марагвейн сложил весь набор обратно и запечатал сундучок. Очередной порыв ветра, в этот раз более сильный и свирепый, заставил тело покрыться мурашками. Языки и без того слабого костра, пропав на мгновение заиграли с новой силой, с лихвой восстанавливая тепло унесённое ветром. На всякий случай он вновь подбросил несколько палок в огонь, который с радостью принял новую порцию угощений.

Ночь уже давным-давно властвовала над землёй. Однако привычные для этих мест, ночные звуки нарушал странный шёпот. С губ инквизитора срывались буквы, которые складывались в слова, которые к тому же образовывали собой странную речь. То, что зачитывал Марагвейн, было древним заклинанием на языке, который уже давным-давно используют только рыцари Длани Хорса. Они называли эти заклятия Таинствами, которые являлись источником чудодейственной силы, особой благодатью, которая порой даровала поражающие воображения способности.

И вот, когда последние слова были произнесены, письмена ненадолго засияли золотым светом, после чего от них поднялись тоненькие струйки дыма. Те же, что были нанесены на тыльной стороне руки, повели себя иначе – засияв ярче других, через мгновение они осыпались словно пепел и скрылись в темноте ночи.

Как-только Таинство было окончено, Дум облачился в своё повседневное обмундирование, дополнив его перевязью метательных ножей и прикреплёнными к поясу ножен.

Натянув левую перчатку, правую он спрятал за пояс. Прибрав оставшееся снаряжение, асест вновь водрузил его на коня, на что тот обречённо засопел. К седлу, в мешке, завёрнутый в ткань, был прикреплён шлем. Если быть более точным, то шлем-маска, выполненный согласно традициям народа Асеса. Надев поистрепавшийся подшлемник, Дум водрузил шлем на голову, затянул ремни и опустил забрало, отдалённо напоминающее человеческое лицо.