Даэрнот: Путь инквизитора

– сжав кулаки, начал было он, поворачиваясь, но увидел, как его шурин, что держал девчонку за ноги, отползал в сторону прижимая к груди обгоревшую кисть.

Владелец лавки очумело посмотрел на девушку.

- К-к-колдовка?! – прошептал он.

- Колдунья! Зовите стражу… - начал было юнец, но тут же подскочил и не спроста – лужи возле травницы начали высыхать, а её одежда стала тлеть, испуская маленькие струйки дыма.

Красные глаза асестки сверкали, как два раскалённых угля.

Стоявший на стрёме кузнец, наблюдавший всю эту картину, начал уже заметно нервничать.

Повернув голову, владелец кузницы увидел за спиной барда, с которым он вчера играл в кости. Правда сейчас он был без причудливой шляпы и своего странного плаща.

Идаволл под неестественным углом выкручивал руку кузнеца.

- Какого…? – начал было тот, но новая волна боли заставила его замолчать.

Торгаш, в этот момент помогавший здоровяку с обожжённым лицом подняться, искренне удивился появлению невысокого полного мужчины. Однако, прежде чем он успел, что-либо сказать, его опередил шурин:

- Вали-ка по добру, по здоровому толстяк.

Владелец лавки явно был не доволен развитием событий, но делать было нечего, и он решил поддержать родственника:

- Музыкантишка, не лезь не в своё дело.

- Дурные намерения, однако, у вас. – произнёс менестрель, пинком откидывая кузнеца. Затем откуда не возьмись в его руках появился странного вида кинжал.

Лысый здоровяк, прижимая руку к ране на груди, наконец пришёл в себя. По началу, он непонимающе осмотрелся вокруг. Задержав свой взгляд на Идаволле, спустя мгновение, он испуганно вытаращил глаза:

- Этот нож!

Вскочивший кузнец, весь измазанный в грязи, на всякий случай отпрыгнул подальше от артиста и тоже пристально всмотрелся в красивый, покрытый странными узорами кинжал.

Он смотрел на странное оружие и силился вспомнить. Наконец старые воспоминания двадцатилетней давности с неохотой прорезались наружу и он, явственно вспомнил, как солдаты предыдущего князя вместе с церковниками рьяно преследовали обладателей этих кинжалов. Всюду по городу были расклеены листовки с грубым, но узнаваемым наброском этого ножа.