Даэрнот: Путь инквизитора

Дотронувшись до его лба, трубадур через пару ударов сердца покачал головой:

- Он весь горит. - казалось инквизитор не заметил прикосновения барда.

Заря вздохнула с облегчением и развеяла магическую концентрацию. Однако слова о золотых глазах насторожили её.

Переглянувшись с Идаволлом, они молча кивнули друг другу и ухватив Дума под руки, аккуратно повели того в гостиницу. В последнее время ее удивляло насколько податлив стал инквизитор.

Проходя под вывеской, Зарина наконец разобрала, что человек на табличке перепрыгивает через нож воткнутый в пень.

А назывался постоялый двор - «В гостях у волколака».

***

Он бредил. Подобное с ним случалось единожды, в бытность его малолетним сорванцом, но тогда его окружали родные и близкие. Сейчас с ним были лишь его спутники хотя и с ним он успел в какой-то степени сблизиться.

Дум понимал, что часть того, что он видит, говорит — бред и галлюцинации. Однако ничего не мог с этим поделать. Иногда, бывали моменты, когда он выходил из забытья, но это был лишь краткий миг — как возможность вздохнуть свежего воздуха, чтобы вновь погрузиться в пучины горячечного бреда.

В моменты послабления, ему случалось видеть, как возле него суетится Зерин: она ухаживала за ним, поила отварами и давала дышать разными травами. Некоторые запахи были ему знакомы, иные нет. Случалось, он видел, как в кресле возле камина сидел Идаволл — он курил и что-то записывал. Они периодически о чём-то разговаривали, но, как ни старался инквизитор, он совершенно не мог вспомнить о чём были их беседы.

По ночам ему мерещился чудовищного вида старец с золотыми глазами, что пытался задушить его. Порой, в других снах, старец убивал его разрубая огромной секирой.

Однако подобные сны не пугали его, нет. Хуже всего было, когда Дум видел своего отца — тот стоял у изножья кровати и просто смотрел на сына надменным взглядом своих красных глаз.

- Считаешь, что я опозорил тебя...? - шепотом вопрошал Марагвейн, но видение не отвечало ему.

Иногда сны заканчивались сами, иногда он просыпался весь мокрый и его дыхание срывалось в долгий кашель.

Казалось, что легкие рвутся на части.

Один раз, Идаволл вырвал его из сна, разбудив посреди ночи - он тряс асеста и что-то взволнованно говорил, но не получив должного ответа, казалось будто прогнал кого-то из комнаты прочь.

И вот, в одну из ночей ему привиделась белая лисица, которая запрыгнула к нему на кровать и сев на грудь инквизитора, наблюдала за ним своими серебряным глазами.