Новый мир. Правила жизни

Интересно, мне просто везет на стихоплетов, или тут все такие?

Вообще, сказал про свое увлечение Готнерим случайно, когда мы обсуждали различные песни, а потом минут пятнадцать он бил себя в грудь и потрясал кулаками, отвергая данный факт. Но всеобъемлющее любопытство и настырность русского человека сломили отчаянное сопротивление племенного человека, и он все рассказал.

Оказалось, что он действительно втайне от всего люда писал стихи. В основном, они были на военную и боевую тематику, но в них было столько смысла и чувств, что я ничуть не сомневался - стоит Готнериму переключиться на другую тему, как стихи его резко изменятся, но не утратят своего великолепия.

Свои стихи он хранил в голове, потому как плохо владел письменностью. Точнее, в его племени совсем не было письменности, а сам Готнерим сочинял стихи только на родном языке. Стоит отметить, что голова его обладала очень хорошей памятью, так что все стихи Готнерим помнил наизусть.

В общем, так мы и ехали. Я постепенно привыкал к коню, Ворон тоже привык ко мне, так что наше передвижение стало намного комфортнее, а управление конем упростилось - Ворон понимал мои указания почти сразу и безошибочно.

Двигались мы практически весь день, встав на привал только тогда, когда дорога пошла вдоль неширокой, но быстрой и глубокой реки.

Речная прохлада приятно дула в лицо, остужая его после перехода под палящим солнцем. Похоже, передвижение на юг делало свое дело. Если в Рикависе было достаточно прохладно, даже холодно, то здесь температура была относительно теплая, как в середине весны.

Не думаю, что надолго она продержится, так что грех было упускать возможность насладиться теплом.

На привале ужинали настоящим деликатесом. Готнерим оказался очень умелым рыбаком. Он острогой, наскоро сделанной из обломанной ветки, прямо у берега наловил с десяток рыбин. Эти рыбы были очень похожи на осетров, точнее, ими и оказались. Это был первый раз, когда я полакомился черной икрой. Будь у меня свое царство, тут же бы развил рыбный промысел! Это же, сколько всего можно наворотить.

..

Река, вдоль которой мы двигались, впадала в огромное озеро. Это озеро раскинулось на огромное пространство и, как рассказывал Готнерим, было глубже самой глубокой реки и шире самой широкой реки. Да еще, как оказалось, в дальнем краю этого озера, где оно сужалось, предоставив возможность построить мост, был отвесный обрыв, с которого срывались излишки воды озера.

Я заинтересовался.