Клан Волка. Том 1. Империя

а потом ненависть победила и снова поглотила Галея.

— Эй... господин Оками, ты и обратно меня провожать собираешься? — Мидори подошла ко мне с полной корзинкой персиков. — Только ты учти, что такое открытое внимание парня, у которого уже есть невеста, в нашей деревне осуждается. Слишком сильны старые традиции.

— Мы ведь просто разговариваем.

Девушка пожала плечами и пошла в обратную сторону.

— Кого это волнует, когда речь о традициях? Ты оказываешь мне знаки внимания, просто разговаривая со мной дольше обычного. Ещё и в лавку притащился.

Я посмотрел на Мидори и на её персики... которые в корзине.

— Тогда покажи мне, где живёт Галей. И я от тебя отстану.

— Вообще-то, у нас ещё совместные дела в Измаиле, и ты никуда от меня не денешься, — усмехнулась Мидори, но тут же покраснела, смутившись собственных слов (как бы она ни осуждала традиции, те сидели в ней крепко, вбитые с детства).

Девушка глянула на солнце.

— Ладно, если поторопимся, то мама не поймёт, что мы сделали крюк.

— Ну тогда давай, помогу.

— Ты сдурел? — совсем смутилась Мидори, отшатнувшись. — Нельзя! Если ты понесёшь мою корзинку у всех на виду, то это будет означать, что ты имеешь на меня виды, и если мама узнает...

— Да понял, понял, — перебил я её. — Неси сама, раз у вас традиции.

***

Дом Галея находился на окраине деревни Ютака.

Хотя эту постройку сложно было назвать домом. Так, лачуга с покосившейся дверью и бамбуковой крышей. Грязное окно изнутри закрывала занавеска, а в досках двери зияла дыра, вырубленная как попало.

У калитки стоял короб с откидной крышкой, сплетённый из тростника и наполовину наполненный пустыми глиняными бутылками.

Мидори взглянула на груду бутылок и поморщилась.

— Это всё, чему он может теперь научить. Как точно попадать бутылкой в мусорный короб прямо из дома через вон ту дыру. — Она показала на дверь и опять поморщилась. — Ладно, господин Оками, я пойду, мне надо торопиться, пока мама не поняла, что я тут с тобой торчу. И не забудь, что ты мне обещал насчёт моего отца.

Она поклонилась мне, развернулась и уже хотела уйти, но я остановил её, придержав за плечо.

— Погоди... а чего Галей терпеть не может? Чтобы мне случайно его ещё больше не разозлить.

Мидори покосилась на окно лачуги и прошептала:

— Он ненавидит наглость, но любит настойчивость. Терпеть не может лесть, но принимает почтение. Не любит расчётливость и хитрость, но ценит проницательность и холодный ум.