Клан Волка. Том 1. Империя

Маямото покосился на меня, потом снова глянул на Оракула и учителя Ма.

— Нет Знамения? А тогда чем же он чароита убил, по-вашему, господа жрецы и духопоклонники? Пальцем?

Учитель Ма поморщился.

— Разве это он убил чароита? Как он вообще мог применить магию? Это невозможно без Знамения. Есть хоть какие-то тому доказательства? Где правда?

Маямото набычился и процедил сквозь зубы:

— У правды всего два слова: либо «да», либо «нет». И этот пацан спас мою внучку от смерти — вот вам правда.

Его толстый палец указал на девушку в золотистом кимоно, вышедшую из укрытия среди многих других спасшихся гостей.

— И вообще, спасать её должен был жених, а не пацан в бамбуковой шляпе. — Маямото одарил Дэйчи Исиму гневным взглядом. — Я отменяю свадьбу! Родниться с трусами Дом Маямото не намерен!

От таких известий невеста со слезами кинулась обнимать возлюбленного, но его тут же оттащили от неё слуги Маямото.

— Нет, Дэйчи-и-и! — вопль девушки пронёсся над почерневшей площадью.

Её истерика никого, кроме ошеломлённого жениха, не интересовала.

Особенно самого Маямото.

Властный торговец решил, что род Исима не достоин породниться с Домом Маямото, и никто не стал перечить его слову, даже сам жених. Он лишь с гневом глянул на меня, будто именно я виноват в том, что его разлучили с будущей женой, отняли защиту и земли княжества Янамар.

Тем временем Оракул Тарэта молча направился в мою сторону, и пока он шёл, Лидия помогла мне подняться на ноги.

— Не попади в его руки, — прошептала она почти беззвучно.

Меня всё ещё жгло изнутри, но я смог удержаться прямо, не валясь в сторону.

Зелёные глаза Оракула внимательно оглядели меня и мою подпалённую одежду. Казалось, он изучал не только мою внешность, но и душу — от его взгляда бросало в холод.

— У тебя нет Знамения, юноша, — произнёс Тарэта, приближаясь ко мне. — Это очевидно. Ты не маг. Ты не ординар.

— Я маг, но Знамения не видно, — ответил я хрипловатым голосом, принимаясь врать по методу Мидори (то есть, верить в свою ложь): — Возможно, это врождённое уродство астрального тела.

Оракул сощурился, после чего неожиданно снял со своей шеи соляной амулет, только не белый, а чёрный.

Тёмную жемчужину на цепочке.

— Намекаешь, что я слеп и не вижу твоего Знамения? — Он сделал ко мне ещё несколько шагов.

— Это вы сказали, а не я.