Серебряный путь

– Выходит, Легенда о Вратах – это вовсе не твоя история? Это… это его история? История Тенебриса?

– Наконец-то! – Люциан щёлкнул пальцами. – Твоя проницательность не знает границ.

– Но как же тогда… Что же это за легенда о любви светлой жрицы Касинии и тёмного мага Люциана? Это уже какая-то третья история?

– Та же самая.

– Что?

– Это та же история, только с другими действующими лицами. Никакой светлой жрицы с именем Касиния никогда не существовало. В реальности был только жрец Дассиан, который помог Тенебрису открыть врата, а потом погиб от взрыва.

– Никогда не существовало… Немыслимо! Но эта история кажется такой реальной! Она вызвала у меня столько эмоций, когда первый раз её прочитал.

– Сам чуть ли не рыдал, когда узнал! Услышал год спустя после своего Испытания… Филарету стоило бы писать театральные постановки, а не руководить конклавом магов.

– Откуда же он всё это взял? Игра на гордости и сочувствии к слабым, борьба мага Люциана с самим собой и своими чувствами – всего этого просто не существовало?

– В жизни мага Люциана – нет.

Но вполне могло существовать в жизни другого мага. Эта история с каждым годом обрастала новыми и новыми подробностями. Финалом стала приписка, что Люциан погиб, как и его мир.

– А заклинание Золотой цепи?

– Золотая цепь – не моё заклинание. Его добавил Тенебрис, когда ему удалось освободиться из артефакта.

– Значит, всё-таки, удалось… Но как же так?.. Я всегда считал, что в легендах могут быть какие-то неточности, но чтоб настолько всё переврать… Почему ты не опроверг всю эту ложь?

– У Филарета была цель очернить моё имя, а потом предать его забвению.

И он её достиг. А я в то время находился вообще не здесь и был занят более важными делами, так что мне было не до сочинений главы конклава. И, в конце концов, ведь не ради дешёвой славы я взялся служить миру!

– Но чёрную славу ты всё-таки получил! Хоть и славу другого человека… Филарету не удалось предать твоё имя забвению. Тебя знает каждый: тебе ужасаются, тобой восхищаются, твоё имя учат на уроках магической истории! Тебя вспоминают даже на семейный праздник Хайденвина – и это то, чего я никогда не мог себе объяснить.

Люциан загадочно усмехнулся.

– Тот, кто ввёл эти обычаи на праздник Хайденвина, усомнился во лжи обо мне, поэтому я открыл ему правду.

– Да? И кто же это был? Эти обычаи ввели во время Золотого века эранорского короля-мага Даелона. – Ещё не договорив эту фразу, Мак удивлённо поднял глаза на Люциана. – Ты был с ним знаком?!

– Да, был знаком.