Серебряный путь

Может, действительно лучше всё одним махом закончить, отправив вместо перемещающего заклинания сильнейшее заклятие разрушения в это… существо? Он даже напомнил себе, что, если бы он ушёл с Испытания, его противник попытался бы отобрать жизнь у другого мага-новичка, более слабого, чем он сам.

И всё-таки нет! Тенебрис сейчас не оказывает ему сопротивления, а значит, это вовсе не сражение. Какая слава будет ему за то, что он поверг того, кто не сопротивлялся?

И Люциан со спокойным сердцем отправил прежнее заклятие для перемещения Тенебриса в его плоскость бытия.

Белый шар долетел до полупрозрачного силуэта и беззвучно погас, соприкоснувшись с ним.

– Как это может быть? – Люциан в ужасе смотрел на отсутствие малейших признаков результата. – Магия не работает? Не сработала, даже подкреплённая силой белой луны?…

– Да, это так, мальчик! – Тенебрис снова сделал шаг вперёд. – Всё как я и говорил. В тебе нет ничего, что было бы не от меня.

Люциан попятился от него, но упёрся спиной в колонну, которая всё ещё оставалась в зале – очевидно, не была частью миража. В бессилии он медленно заскользил по гладкой поверхности вниз, пока не обнаружил себя сидящим на полу и опирающимся на колонну спиной.

По щекам его текли слёзы.

– Плачь, Люциан, плачь! Лучше тебе оплакать свою старую жизнь сейчас, как я это сделал когда-то, чтобы вступить в новую жизнь свободным, забыв обо всём.

Казалось, сама Тьма оперлась щупальцем о колонну и склонилась над ним.

Всхлипывая, Люциан оплакивал смерть своего самолюбия и самоуважения. Ему уже было всё равно, кто склоняется к нему, участливо глядя в глаза светящимися зрачками и полупрозрачным подобием лица… потому что в душе у него тоже была тьма.

Но когда сквозь тьму до затуманенного разума дошёл смысл слов о новой жизни, сознание мгновенно прояснилось. Ну уж нет – скорее он умрёт сам, чем позволит умереть своей чести!

– Отойди от меня! – Люциан резко отпихнул от себя тёмную фигуру, оказавшуюся вполне осязаемой на ощупь.

Он поднялся на ноги. Тень тоже поднялась и теперь нависала над ним, словно увеличившись в размерах.