Серебряный путь

Также можно чертить заклинания кинжалом. В этом случае магическую силу имеют слова, которые ты пишешь, а сам кинжал никакой силы не имеет – он всего лишь острый предмет, который используется для начертания магической последовательности слов…

Но о том, что можно творить магию просто силой мысли, Мак никогда не слышал.

Интересно, что тут имеет решающее значение: последовательность слов и фраз, произнесённых мысленно или что-то другое?

Ход рассуждений остановился, уперевшись в последнюю мысль, как в тупик: «что-то другое, но что?»

Он попробовал приподняться и сесть.

Почти идеально вышел резкий подъём с кровати и несколько быстрых шагов по комнате. На третьем шаге голова неожиданно стала тяжёлой, а в глазах заплясали тёмные круги. Пришлось схватиться за первое, что попалось под руку, чтобы не упасть – это оказалась дверь.

Похоже, Мак снёс какую-то тумбочку со стоявшим на ней чем-то, которое, судя по звуку, тут же разбилось. Потом он наступил босой ногой на осколки и окончательно рухнул на пол.

Привлечённый шумом, в комнату вбежал хозяин – Мак почувствовал, как кто-то поднял его и уложил обратно в кровать. Темнота перед глазами рассеялась, и он увидел лицо пожилого мужчины, который, склонившись над ним, бормотал в полнейшем удивлении что-то вроде: «после таких тяжёлых ран надо ещё месяц лежать, а то и больше».

Потом он выбежал из комнаты с криками:

– Корнелия! Беги скорей сюда! Твой подопечный попытался встать.

В комнату вбежала женщина средних лет, которая тут же начала причитать:

– Это невозможно! Он не мог встать! Ты, наверное, что-то путаешь, Ренар…

– Ага, а кто, по-твоему, разбил кувшин с водой? Я захожу, а он тут валяется на осколках возле тумбочки!

Мужчина указал куда-то в середину комнаты.

– Тётушка, не беспокойтесь! Я целитель – могу сам себя лечить, да и других людей тоже.

В комнате повисла тишина.

Если до этого Корнелия пялилась на то, что осталось от кувшина с водой круглыми от удивления глазами, то теперь, когда она увидела приподнявшегося и опирающегося о подушку Мака, её глаза наполнились ужасом.

Ренар тоже смотрел на него, как на невиданное чудо, и приговаривал, качая головой:

– Ты смотри-ка… Он ещё и говорит! Корнелия, или ты делаешь невиданные успехи в лекарском деле, или он действительно вылечил себя сам.

Та, которую похвалили за успехи и назвали Корнелией, наконец, вышла из оцепенения, и быстро заговорила.