Серебряный путь

– Как мне жить с этими способностями, которыми ты меня наделил в пророчествах? Каждый, кто о них узнаёт, хочет ими воспользоваться в своих целях, а побеждает тот, у кого больше власти! Если кого-то где-то убивают с помощью аномальной магии, по умолчанию обвиняют меня! Куда бы я ни пошёл, везде меня будут преследовать шпионы императора или магическая полиция… Как мне вести спокойную, нормальную жизнь?..

– Ключ к тому, о чём ты спрашиваешь, прямо сейчас находится у тебя в руках.

– У меня в руках? – Мак посмотрел на руки, в которых ничего не было.

– Тебе приятней будет самому узнать, – улыбнулся Люциан. – Если сейчас расскажу, будет неинтересно.

– Понятно. Играешь мной, как фигурой на шахматной доске, вынашиваешь планы, строишь какие-то интриги… И развлекаешься, мучая меня и всех, кто как-то связан со мной. Но что, если я лишу тебя этого удовольствия? – совершенно безумная мысль зародилась в голове, и Мак рассмеялся, уверенный, что Люциан догадается.

Для верности он достал из потайного кармана сапога складной кинжал.

Тёмный маг изменился в лице.

– Не советую! Будет больно, – его прежде ровный и спокойный голос дрогнул. – А если окажешься без сознания, будет долго заживать.

– Заживать?..

– Убить себя ты не сможешь, я об этом позаботился. Если попытаешься, тело восстановится и всё, в конце концов, заживёт, но потеряешь время и пропустишь самое интересное.

Услышанное повергло Мака в полнейший шок.

Его лишили не только свободы жить нормальной жизнью, но и свободы умереть, как обычный человек.

В совершенно невменяемом состоянии от такого открытия он отвернулся от сидящего перед костром Люциана и медленно побрёл в противоположную сторону.

Всё равно куда, всё равно что делать, лишь бы подальше отсюда…***

Тёмный маг встал и долго смотрел вслед уходящему человеку.

Костёр догорел, луна закатилась за горизонт, а над пустыней взошло солнце.

– Неужели я увижу, как человек, наделённый максимальными возможностями, падёт жертвой собственных мыслей, воспринимая подарки, как вред? – наконец, изрёк Люциан очередную философскую фразу, непонятную простым смертным.

Он присел на камень у догоревшего костра и, протянув руку, поставил травинку, которую до сих пор держал, на торчащий из земли обломок стебля. Травинка тут же приросла к стеблю, и в лучах солнца качнулось от ветра уже совершенно целое растение.