Фаворский свет

Чертовски дорого, не для командированного! Смутно думая о трещавшем бюджете, купил выбранные сумки.

Когда вручил им подарки, у меня свалился камень с души. Как сладко быть в оазисе щедрости, когда исчезает желание обсчитать ближнего! Когда гол как сокол. Эльнара смотрела на меня как-то оглушённо, стыдливо отказывалась. Светлана перебирала подаренную сумочку, – Странно, ведь моя истёрлась, и не было надежды обновить. Это же чудо!

Она поцеловала меня в щеку, и в поцелуе не было насмешки, а почему-то ощутил беду.

– Ты что?

Она уткнулась мне в плечо, пряча лицо. Я обнял её.

– Что случилось?

Эльнара взяла её за руку, стала успокаивать.

– Не расспрашивайте её.

Я понимал, что не в сумочке дело. И пронзила жалость к моей Беатриче. Что же с ней происходит, если так мало надо, чтобы тронуть до слёз?

Она резко выпрямилась и засмеялась сквозь слёзы.

– Сама не понимаю, что на меня нашло.

Что-то со мной случилось – не мог отвязаться от желания видеть эту провинциальную девицу с загоревшими плечами под бретельками лёгкого сарафана, слышать её голос, безоглядно откровенный.

Вечером моя Беатриче с подругой подвезли меня в гостиницу и собрались уйти. Я удерживал Светлану, не желая оставаться один. Олег таинственно пропадал где-то, организовывая филиал своей партии.

– Ты должна сопровождать меня везде.

– В постель не нанималась, – хохотнула она.

Я обнял её и ткнулся в губы, непонятно куда ушло моё чистое чувство, затмило что-то сильнее меня.

– Останься! – шепнул я.

Вдруг она отстранилась, словно совершила не то, что хотела.

– Нет, не надо. Я так не хочу.

Я пытался снова обнять её.

– Нельзя, милый. Так не делается.

– Почему? – молил я.

– Не могу. Ты же ищешь свою девицу.

Я отрезвел. Странно, что недавно от этого зависела жизнь, а теперь отхлынуло, и осталась только трезвая горечь, отдалившая мою любовь куда-то далеко.

Мы вышли, в темноте на дорожке ждала Эльнара.

– Ты куда дела Олега? – невпопад спросила Светлана.

– Почему я куда-то дела? Он сам по себе.

Я провожал их по каким-то уютным улицам, закрытым тёмными садами. Потом шел в темноте назад и думал: чего мне надо? Что так влечёт к этой провинциальной бедовой девице? Что в ней нашёл, кроме открытой сексуальности? Может быть, особенную женскую гордость, которую нельзя купить? К гордым женщинам я иду, как в пасть удава.