Хвостатый маг

– Зачем?

– Ты хороший воин. Будешь драться, – он добавил еще несколько незнакомых мне слов.

– Я не буду драться! – возмутился я. – Я хочу уйти! – я пытался объяснить ему, что он не имеет права держать меня тут, что я свободный человек. Что-то я показывал жестами, что-то говорил по-русски, перемежая слова с оркскими и гальтернскими, которым научил меня Ростальд.

– Нет, – Мьендагэ был непреклонен. – Ты не уйдешь. Ты воин. Так сказали мои ловцы, которые видели тебя в бою.

– Я – человек! – воскликнул я.

– Нет. Ты не человек, – с этими словами орк встал, и, несмотря на мои протестующие вопли, покинул меня. Забывшись, я со злости ударил по прутьям и тут же отдернул руку – меня в очередной раз пронзило током.

И тут я осознал, что именно сказал мне орк. Я – не человек! А кто? Я критически осмотрел себя и пришел в ужас. Все мысли, которые раньше я от себя гнал, нахлынули мощным потоком. Я все думал, что моя трансформация временная, что это пройдет чуть позже, что последствия применения магических зелий не останется навсегда.

Я с тоской рассматривал свои руки, которые изменились до неузнаваемости. Сейчас это были мощные конечности со странной рыжей шерстью, из каждого пальца торчали небольшие острые глянцевые когти, которые при желании я мог выпустить, как кот, чуть ли не на десять сантиметров. Ноги тоже покрылись шерстью, разве что когти на них были короче.

Я посмотрел в кувшин с водой – оттуда на меня таращилось угрюмое, хоть и немного знакомое лицо, заросшее темно-рыжей бородой. Волосы на голове сильно отросли, а сверкающие голубые глаза с хищным вертикальным зрачком явно не принадлежали тому человеку, которым я когда-то был.

Я ощупал себя со всех сторон. Сзади продолжал расти хвост. Он был уже сантиметров сорок, я мог его перекинуть вперед и хорошенько рассмотреть. Толстый, гибкий, с твердым и острым ороговевшим наростом на конце. Я содрогнулся. И кто я теперь? Монстр какой-то! В отчаянии я бросился на свою старую лежанку с намерением больше никогда отсюда не вставать. Жизнь в таком виде казалась бессмысленной.

На следующий день меня подняли рано утром.