Троецарствие IV. Герцог

— А ты так не можешь?

— А ты про равновесие услышал? — вопросом на вопрос ответила Гуаньинь. — Допустим, я пойду к Оракулу, но что он мне скажет? Янь-ван призвал чемпиона? Ну так и я тоже, причем первой, так что все по-честному. Пользуется поддержкой других богов — виновна, ваша честь! Насылает на моего чемпиона разные испытания? А ты ему учителя из полубогов отправила. Равновесие, Алексей. Оно не было нарушено. Каждый дар, который я могу тебе сделать, откроет такую же возможность для Янь-вана. И он ее использует по полной, будь уверен! И с большим успехом, чем смогла бы я сама.

Ее послушать, так ложись теперь и помирай! Или руки в гору и на поклон к королю ада. А что? Он порешительнее будет и поопытнее. Стану ему служить, с Кунмином подружусь. Гори огнем эта магия, мне моего южного Китая до конца дней хватит!

Размышлял я об этом не серьезно, но мысли такие в голове пронеслись. А следом появилась еще одна. Лежащая, в общем-то, на поверхности, но до сих пор почему-то не показывающаяся.

Если я не могу попросить у богини плюшку, потому что противник ответит на это асимметрично, то что будет, если я обращусь к собственным знаниям? Тем, которыми владел, но забыл, потому что дитя интернета и память у меня поверхностная. Это же не чит, строго говоря.

— Слушай, милосердная… — протянул я осторожно. — А есть какие-то техники, которые память проясняют? Ну, как у Секретарей — они же все-все помнят, да?

— Пруд памяти, — тут же отозвалась она удивленно. — Почти азы в подготовке Секретаря, на втором-третьем разряде ему обычно обучаются.

— Да есть, понимаешь, одна мыслишка… — довольно оскалился я. — Расскажи о ней, пожалуйста. И… Мытарь может меня ей научить?

Глава 102. Третий урок

Утро следующего дня началось с визита гонца от господина У. Приехал он прямо под стены с флагом парламентера за спиной, остановился и начал безостановочно орать, что привез письмо для уважаемого господина Вэня. При этом посланник был из одаренных, владел «громовым голосом», так что сообщение о его приезде слышала вся крепость.

После ночного разговора с Гуаньинь я проснулся в слегка философском настроении и, услышав вопли гонца, почему-то представил, как за моим забором стоит толпа мальчишек, которые кричат: «А Леша выйдет?» Наверное, потому что, с точки зрения войны богов, эти наши разборки выглядели как драка пацанов во дворе за звание самого крутого.

— Ну, давай письмо, — велел я, когда посланца привели к моему шатру.