Разлом. Том 2.

Интересно, молоко за вредность ему выдают?

- Где это видано, чтобы воин с боевым оружием расставался? - возмутился Аголон, проявляющий в нашем маленьком путешествие слишком много несвойственных ему эмоций.

- Наш господин не стерпит никакого оружия в тронном зале! Это опорочит его честь и лишит неприкосновенности Эдихард! - Он с завидной периодичностью то заикался, то срывался на писк. Не хватало только поучительно трясущегося пальца в воздухе или девичьего обморока. Тогда точно занавес и можно расходиться.

Я не совсем понимал, как оставленное при нас оружие может повлечь те последствия, о которых нам вдохновенно вещали.

Зато хорошо представлял, что с безоружными нами может сделать стража, по одному взмаху монаршей кисти.

Ненавижу, когда меня держат за идиота.

Молниеносным движением я схватил этого инфантила за шею и приподнял над каменным полом:

- Слушай сюда, манерный. Сегодня у меня паршивое настроение, но одна сломанная шея может все исправить Ты сейчас же впустишь нас к Собиславу или я за себя не ручаюсь.

Я не слишком быстро говорю? За мыслью успеваешь?

Он барахтался считанные секунды, пучил глаза, вот-вот готовые плюхнуться на пол, и красноречиво хрипел. Когда напудренная кожа на его лице стала синеть, я нехотя разжал пальцы и провожатый рухнул к моим ногам. Сквозь кашель он безуспешно попытался нам что-то сказать. Спустя несколько провальных попыток, «мужчина» махнул в сторону двери, позволяя пройти внутрь.

Только дозволение нам уже было ни к чему. Мы с Аголоном переглянулись, понимая друг друга без слов.

Возможно из этого зала мы уже не выйдем, но отступать некуда. Брат распахнул передо мной высокие двери, пропуская первым.

Неторопливый говор, заполоняющий тронный зал, моментально стих. Да так синхронно, словно у этих людей был свой дирижёр.

Собислав восседал на золочёном троне с кубком в руках и слушал невысокого мужчину, доселе вдохновенно тараторившего ему на ухо. Скрип зальной двери обрушил на присутствующих какое-то заклятие остолбенения.

Как будто они воры, а мы хозяева, неожиданно вернувшиеся к себе домой. Некоторые даже застыли с открытыми ртами.

В такой тишине шум наших шагов поднимался вверх к куполообразному своду, замыкающемуся в метрах десяти - пятнадцати от пола. Витражные стрельчатые окна играли красками в свете закатного солнца на начищенном каменном полу. По бокам стояли столы с серебряной посудой, наполненные различными яствами. Люди пировали, вели неспешную беседу, пока не явились мы.