Несвятая троица

Отложил в стороны два меча и два больших ножа, пояс, снятый с налогового инспектора и еще что–то по мелочи. Мешок опустел, Андрей уж хотел его сложить, но потом потряс, сунул руку внутрь и достал большущий перстень с черным камнем, который мы нашли в руке трупа в первый день нашего пребывания в этом мире.

— О, а это что такое? — спросил Вадим, увидев кольцо.

— Перстень, — буркнул Андрей. — Тебе нужен?

— Ну–ка, дай посмотреть, — попросил Вадик и взяв в руки кольцо, начал что–то внимательно рассматривать в нем.

— С трупа, — пожал плечами Беркут. — В первый день, помнишь, когда ты колдовал и взрыв устроил. Там монах мертвый лежал со стрелой в спине. Так вот, перстень у него в руке зажат был. А что? Разбираешься в камнях? Ценная штука?

Вадим взъерошил волосы у себя на макушке, как он всегда делал, когда о чем–то размышлял.

— В камнях не разбираюсь. Но вот эта вещь, — он потряс кольцом, — сложнейший магический артефакт. Тут столько накручено, схема в сотни раз сложней того, что у нас в мозгах.

— Лады, забирай себе, разбирайся, может чего путного выйдет. А эти железяки я сейчас продам. Динари, пошли, поможешь мне.

Беркут с девочкой двинулись к торговым рядам, а я полезла в мешок с едой.

— Торговля — торговлей, а обед по расписанию, — пробормотала я, доставая копчености и хлеб, который нам надарили вчера.

Мальчик и я набросились на еду, а Вадим будто бы и не слышал приглашения. Оглянувшись по сторонам, он зачем–то снял с себя деревянный медальон и надел перстень на палец. Потом долго его крутил и рассматривал себя, а затем начал колдовать. Выглядело это как шевеление пальцами в комплекте с отрешенным взглядом в никуда.

— Вадик, ничего не взорвется? — Попыталась поддеть я его. — Иди, поешь лучше.

— Не мешай, — буркнул он в ответ, даже не взглянув на меня. Вот и дома так же было: когда у него возникала проблема по работе, на обед он с нами не ходил. Мог сутками сидеть за компом. Хорошо, что у нас была сердобольная секретарша Надя, которая в таких случаях обязательно приносила Вадиму большую кружку кофе и тарелку бутербродов. Наде было пятьдесят два, детей у нее не было, и она ко всем нам питала материнские чувства.