Несвятая троица

Оказавшись перед стеклом, я заглянул внутрь следующего помещения.

В довольно большой комнате горели несколько светильников. На разноцветном ковре посредине помещения играли трое детей, два мальчика шести и девяти лет, вероятно дети Стила, и девочка лет пяти. Рядом со странным музыкальным инструментом сидели две молодые женщины и в четыре руки извлекали из агрегата звуки, напоминающие музыку. Ничего удивительного, что Ирина игра имела вчера такой успех. Как–то с музыкой у них тут… не очень.

— Работай, я тебя отсюда подстрахую, — шепнул я, открывая дверь и впуская Вадика в комнату.

Он быстро вошел внутрь, вытягивая руки перед собой. Оружия в привычном понимании у него не было, однако, одетые на руки широкие браслеты, видимо, могли многое. Женщины в испуге уставились на него, прекратив играть.

Он что–то начал говорить по–имперски, когда одна из дам, черноволосая и немного полноватая вдруг вскочила, махнув рукой. Раздался хлопок, у Вадима в руках что–то сверкнуло. Воинственную девушку отбросило назад, она неловко упала на пол.

Вадим что–то сказал, потом подошел и протянул руку темненькой. Та демонстративно отвернулась и поднялась самостоятельно. Блондинка, сидевшая за инструментом, не пошевелилась, лишь побледнела, в ужасе наблюдая за Вадиком.

Наверху послышались шаги, и я быстро сместился, чтобы меня не было видно с лестницы. Кто–то быстро сбежал оттуда и, когда он оказался внизу, я увидел молодого парня в ливрее с изображением прыгающего представителя семейства кошачьих.

Отпустив автомат, я сунул пальцы в кастет, висящий на поясе, протянул руку в сторону слуги и активировал разряд. Парень дернулся, зашипел и с грохотом упал на пол, отключившись.

Дверь комнаты открылась, и появился Вадим.

— Мы договорились, — сообщил он мне. — В доме один слуга и садовник где–то на улице.

— Хорошо, тогда вяжи женщин и этого, детей ограничивай куполом, как договорились. Я пойду, поищу садовника.

Вся сложность была в том, чтобы не оставить за собой трупы.

— Мы здесь не воюем с женщинами и детьми, барон, — проскрипел говоритель его голосом двумя часами ранее. — Это и есть ваши хваленые методы? У нас тут есть такое понятие, как «честь», слыхали?

— Не надо меня учить, что такое честь, господин премьер–министр, — разозлился я.