Несвятая троица

Дина растерянно улыбалась какому–то молодому хлыщу с усиками, который что–то говорил ей, размахивая руками. Ни на секунду нельзя оставить, хмыкнул я про себя, делая шаг к ним.

— Добрый вечер, — поздоровался я, подходя ближе. Хлыщ оборвал свою речь на полуслове, и с некоторой досадой уставился на меня. Досада сменилась легким опасением, когда взгляд его коснулся звезды видящего, надеть которую заставила меня Диана. Место, где обычно указывался ранг, закрывал большой рубин — это показывало, что видящий держит свой уровень в секрете и могло означать все что угодно.

— Добрый, — парень изобразил небольшой поклон. — Шевалье Витион дель Маск, — представился он по–имперски. — Я рассказывал очаровательной девушке, какой прекрасный сад у лорда Дингера.

— Меня зовут Тритий, — представился я. — Благодарю вас, мы с моей спутницей обязательно посетим его. Прошу прощения, у нас небольшое дело.

— О, не смею вас отвлекать, — вновь поклонился он, бросил на Дину восхищенный взгляд и отошел.

— Он подошел, поцеловал руку, а потом начал что–то говорить, только я ничего не поняла, — тихонько начала оправдываться Дина.

Имперский она знала плохо, а столичный выговор я и сам, местами, с трудом понимал.

— Он приглашал погулять тебя в саду, — улыбнулся я, погладив ее по руке. — Чего ты испугалась?

— Я просто не знала, что ему ответить, — простодушно призналась она.

— Пойдем, составим компанию Ире, — потянул я ее в воздушное марево.

***

Ирина Зуева, Захран 5 го сухия, поздний вечер

К третьей композиции мне удалось расслабиться и все пошло как по маслу.

Бывают дни, когда играется и поется легко, а бывает, когда просто не идет. Сегодня шло. Струны были послушными, аккорды брались почти без ошибок. И пелось как–то от души, даже удавалось не фальшивить.

Как ни странно, местным моя игра понравилась. В зал постепенно заходили гости и почти никто не уходил. Вадим вдруг вытащил Динари в середину помещения, и они закружились в танце. Девочка вначале с трудом понимала, как надо двигаться и спотыкалась, однако к третьему танцу вполне освоилась.

Минут через двадцать после того, как я начала играть, присутствующим явно стало тесно, и танцы закончились. Я вошла в раж и играла бы еще и еще, если бы Беркут, появившийся в дверях, не поднял скрещенные руки над головой.

Где же я это видела, где?

Парусник, страшный в своей красоте,

Медленно синие лодки скользят,

Синее небо в синих глазах. [18]

Сделав финальный проигрыш, я затихла.