Несвятая троица

И больше всего на свете я хочу домой.

Она внимательно посмотрела на меня. И тут включилось. Меня просто накрыло надеждой, усталостью, какой–то дикой, сумасшедшей любовью к мужчине, болью и благодарностью. Я закрыла глаза, разорвав контакт, не в силах выдержать этот груз чужих эмоций.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — крикнула Диана, откидываясь на подушки и обмахивая лицо ладонями.

Вошла Нира.

— Шевалье дель Виль спрашивает, можно ли навестить вас, миледи, — обратилась она к Диане.

— Нира, мне надо срочно привести себя в порядок, — в голосе баронессы уже не чувствовалось ни капли слабости.

— Сию секунду, миледи, — девушка оказалась возле трюмо, схватила пудру, крем и расческу и присела на кровать рядом с Дианой. Спустя несколько минут лишь слегка припухшие веки напоминали о минуте слабости.

— Как я выгляжу? — Спросила она у меня.

— По тебе не скажешь, что вчера ты была при смерти, — дипломатично ответила я.

Диана вздохнула и велела Нире:

— Пригласите шевалье.

Спустя минуту в комнату быстрым шагом вошел молодой человек. Я в удивлении распахнула глаза: не ожидала, что шевалье так молод. Дель Вилю было не более тридцати. Среднего роста и худощавого телосложения, шеф Тайной гвардии чем–то напомнил мне молодого Хабенского. Глубоко посаженые глаза остро смотрели из–под густых бровей. Небольшие усы предавали его молодому лицу достаточно солидное выражение. Одет он был скромно, но аккуратно: черные брюки, камзол без вышивки и украшений, а в левой руке держал шляпу, которую тут же, не глядя, бросил на комод, стоявший около двери.

— Доброе утро дамы, — приятным баритоном поздоровался он, подходя к нам ближе и прикладываясь губами к руке баронессы. — Милая Диана, вы не окажете мне честь представить меня вашей очаровательной подруге?

— Ирина Зуева, моя спасительница, шевалье Муар дель Виль, — улыбнулась Диана, едва заметно подмигивая мне. — Терр шевалье Муар дель Виль, — поправилась она.

— Много наслышана о вас, — сказала я, набравшись смелости протянуть ему руку, которую он немедленно поцеловал.

— Надеюсь, не слишком ужасное, — улыбнулся он. — К сожалению, молва часто делает из меня чудовище.

— О, что вы, как раз наоборот, — улыбнулась я, строя ему глазки.