Несвятая троица

Наконец язычок замка сдался, и дверь дернулась, показывая, что ее больше ничего не держит.

— Веди дальше!

Мальчик, включив маленький светлячок, который я повесил ему на козырек кепки, двинулся вверх по винтовой лестнице. Я потопал за ним, прикрыв только что взломанную дверь. Поднявшись на три метра, мы оказались перед еще одной дверью.

— Обычно стражник спит в будке, — шепнул мне мальчик.

— Жди здесь. Если услышишь, что поднята тревога, беги со всех ног в трактир и жди меня там. Понял?

— Понял.

— Смотри, без самодеятельности, — грозно повторил я на всякий случай и приготовил кастет.

Электрошокер не пригодился. Стражник сидел в будке и храпел так, что слышно, наверное, было даже в ратуше. Стараясь ступать как можно тише, я обошел будку и закрепил на ее крыше заранее приготовленную триангуляционную и три маскировочные схемы. Не думаю, чтоб здесь все осматривал видящий, но береженого бог бережет. Комплект накопителей я прикопал в земле — их должно хватить надолго, схема пассивная и работать будет редко, только отвечая на сигнал дрона.

— Все пучком, пошли дальше, — прошептал я ему, и мы двинулись вниз.

В городе я собирался установить пять «вышек» и еще три штуки за его пределами. Мы уже поставили четыре, когда начались проблемы. Откровенно говоря, мы их сами себе создали.

Пятую схему я собирался укрепить на маяке, который возвышался на самом конце мола. Для этого следовало пройти через портовой район, соваться в который с недавних пор я избегал. Но что поделаешь, если надо?

Здесь гуляли по–крупному. Музыка, пьяные крики, драки и визг ланей слышались на каждом углу. Передав мальчику колышек с закрепленной на нем схемой, я нагло вытащил оба маузера из–за пояса и пошел чуть впереди, готовый выстрелить при первом признаке опасности.

Возню и испуганный девичий голос я услышал заранее, поэтому примерно был готов к тому, что увидел за углом очередного питейного заведения. Трое пьяных матросов зажали в углу девицу. Девушка отчаянно сопротивлялась, однако ее шансы вырваться я оценил, как мизерные — морячки были молодыми, не совсем пьяные и явно охочими до женской ласки. Пожалуй, мы с мальчиком могли бы спокойно пройти мимо — до нас никому не было дела, однако моя совесть сегодня была в ударе.