Несвятая троица

Написан он был очень простым языком. Когда Рина пришла включить светильники, я одолела уже пятнадцать страниц.

Глаза уже слипались, и я собиралась отложить книгу, когда где–то в доме послышался приглушенный вскрик и на пол будто упало и разбилось что–то стеклянное. Кто–то что–то расколотил, подумала я, положила книгу на тумбочку и щелкнула выключателем святящегося артефакта. Перед тем, как зажечь свет, Рина закрыла ставни, поэтому в комнате воцарилась полная и абсолютная темнота. Некоторое время я пыталась заснуть, однако из–за коробки на ноге я не могла поменять положение тела, что ужасно раздражало.

Помучившись некоторое время, я не выдержала, протянула руку и включила свет.

Посреди комнаты, в трех метрах от кровати стоял мужчина с ножом в руках. И смотрел на меня немигающим взглядом, в котором не было ничего человеческого.

Я никогда в жизни так не орала! Мой визг, наверное, было слышно в радиусе десяти километров.

Убийца, видимо, собирался прыгнуть ко мне, как вдруг случилось невероятное: рядом с ним, в воздухе возникла тонкая ослепительная нить, которая в одно мгновение разделилась на две.

Эти две нити отскочили друг от друга, образовав… окно? Дверь? Только спустя несколько секунд, я поняла, что это был портал.

Из открывшегося пространства в мою комнату выскочила затянутая в черное фигура, которая мгновенно оказалась между мной и убийцей. Фигура сделала странный жест двумя руками одновременно, как будто стряхивала с ладоней воду. В то же мгновение мужчину с ножом откинуло к двери.

Он с грохотом ударился о деревянные доски и сполз на пол, оставив на двери четыре кровавых полосы. Фигура на несколько мгновений застыла, наблюдая за дергающимся телом, потом развернулась ко мне. Наконец я смогла его, вернее, ее рассмотреть.

Девушка, затянутая в черный, наверное, кожаный комбинезон, который очень плотно облегал ее фигуру. Капюшон оставлял видимым овал лица с правильными, аристократическими чертами. Почему–то мне показалось, что я ее где–то раньше уже видела.

Голубые глаза напряжено оглядели меня.

— Цела? — спросила она по–эртазански, высоким и звонким голосом.

Я, стараясь не стучать зубами, кивнула.

— Тогда не бойся, все уже хорошо, — уверено сказала она, к чему–то прислушиваясь. Потом, вдруг, резко повернулась к стене, вытянула руки перед собой и развела их в стороны. Повинуясь ее жесту, пространство вновь распалось на две части.

В открывшемся окне я увидела кровать, на которой боролись два человека.