Якудза из другого мира 10

Пока другие заваривали чай по всем правилам, творя священнодействие, красавица ещё два раза довела воду почти до кипения. А уже в третий раз она наложила на носик чайника кусочек ткани и налила в тяван чай. После этого с поклоном протянула чашку Ючи.

Надо сказать, что у неё получилось закончить раньше остальных. Остальные только начали доливать кипяток, доводя матте до нужной консистенции.

– И как же называется этот напиток? – с легкой улыбкой спросил Ючи Тиба.

– Это чифирь, Тиба-сан. Все якудза в законе и великие оябуны пьют этот напиток, находясь в заключении.

– Да? А то что будет? – с улыбкой спросил Ючи и вдохнул терпкий запах.

– Днище может вышибить, – пожала плечами красотка.

– Чего?

– Будет слабость в желудке, – пояснила та.

– Да? Тогда сделаю так, как ты сказала, – кивнул Ючи и сделал пару глотков.

Горечь саданула по вкусовым сосочкам, но Ючи всё-таки сдержался и не выплюнул чай. Он уже решил, что чем хуже эта красотка приготовит матте, тем больше она пробудет в комнате с большим зеркалом. Судя по вкусу, она из комнаты не будет вылезать неделю. Да-да, неделю, не меньше!

Вместе с горечью по телу начало расходиться какое-то расслабление. Как будто твердый комок мышц расслаблялся под руками опытного массажиста.

– Закусите конфеткой, Тиба-сан. Как только горечь уйдет, можно сделать ещё пару глотков. После этого надо отставить тяван и вдохнуть свободно. Так вы получите то ощущение, из-за которого якудза в законе и великие оябуны пьют этот напиток.

Ючи поймал себя на мысли, что ему хотелось верить этой красавице. Она откуда-то знала про обычаи оябунов. Знала и спокойно рассуждала о них. А какой хозяин борделя не мечтает стать главой клана? Вот и Тиба Ючи тоже хотел выпить напиток оябунов.

Снова горечь, но вместе с ней и непонятная истома. Стало так спокойно, так хорошо. Ючи поймал себя на мысли, что он глупо улыбается, а слюна капает с уголка его рта на синий шелк галстука.

Поймал на мысли, а после махнул рукой – пусть капает. Ведь в этом что-то есть… Что-то от дзена, которого так давно не было у хозяина борделя. Он сомкнул ресницы и отрубился.