Воля хаоса

Раций, даже боялся представить, сколько у архиепископа Февиана как бывшего некроманта на руках невинной крови, ведь неспроста он является бессмертным? И в рядах архиепископов полно разумных за плечами которых, тысячи загубленных жизней. И самое главное, что богу Геридиану которому они служат, совершенно на это плевать, что бы его слуги не делали, сколько бы не купались в крови невинных, главное для него, это количество поставленных на алтарь его веры рабов. Рацию от такого положения дел было печально от того, что первые враги Светлоликого и его церкви, хаоситы, были практически уничтожены в этом мире, фракция церкви слишком сильна, а ее не мешало бы существенно проредить.

— А как же дети, за что им такая участь, — бесцветным голосом спросил старик.

— Да кого они волнуют, когда решается судьба империи, — махнул рукой прелат. — В нашем мире ежедневно гибнет тысячи детей, не в наших силах, что либо изменить.

— Вы могли не допустить этого, — старик махнул рукой в сторону уже содеянной трагедии.

— Ради своих интересов, церковь может пойти и на большие жерт… — прелат не успел договорить, у архимага Рация Яростного кончилось терпение, и настало время сполна заплатить за свое бездействие.

Заклинание струи плазмы, уже давно было подготовлено старым архимагом, он решил начать свою игру именно с него. Заклинание мгновенного действия, превращало все до чего касалось в пепел, камень или плоть человека, не имеет значения.

Поток яркого пламени поглотил верхнюю половину тела прелата, но как и ожидал Раций его оппонент не рассыпался кучкой пепла.

Прелат отпрянул от пламени и покатился по земле, тоненько мыча, его кожа вся прогорела, оголив мышцы и вены, лицо полностью сгорело, оставив только череп, от таких повреждений обычно мгновенно умирают, и архимаг хотел ему с этим помочь, проткнув сердце засветившимся алым светом кончиком своего посоха. Удар остановился о возникший вокруг тела яркий барьер, и уже в следующий миг прелат поднялся на ноги, мгновенная регенерация, восстановила все повреждение на его теле, и теперь на спокойном лице прелата не было его ухмылки.

— Это было больно, а я привык за боль отплачивать вдвойне.

Иероним смазанной светящейся тенью, преодолел разделяющее их расстояние и его кинжал, исходящий ярким светом с легкостью преодолел барьер архимага и устремился к сердцу старика. Рацию не нравилось, что его противник слишком быстро оправился от повреждений, и то что он не замечал его защитных заклинаний способных сдержать ярость падающей звезды.