Идущая по пескам

Мне ничего не оставалось, как продолжать строить из себя скромную и послушную девушку, поэтому, потупив глаза я пролепетала:

– Ну что вы господин, как можно, вон у вас псина какая страшная, а вдруг бы укусила, если бы я голос повысила, – выше указанная псина начала странно на меня коситься как будто и вправду что-то понимала, – Пожалуйста, скажите, что со мной будет?

– Не бойся, малышка, пока тебя никто не тронет. Сейчас женщины подготовят тебя к торгам. Если будешь себя хорошо вести – никто не обидит.

Дав последние указание «свирепому» охраннику пуджи вышел за дверь, а я вздохнула с облегчением, но ненадолго.

Не успела я перевести дыхание, как в комнату вломилась добротная женщина, поставила поднос с едой на столик, объявила, что через полчаса зайдет, удалилась.

Необходимо спрятать оружие и пояс с вещами, но куда? Под матрас не вариант будут перестилать постель, найдут, да и не факт, что обыск не устроят, как только меня поведут подготавливать к торгам. Посмотрела на пса о, а это идея. Сидел он на соломенной подстилке в ней рыться вряд ли будут. Подошла, отодвинула, вернее, попыталась сдвинуть с места эту зверюгу.

– Эй, подвинься, будешь мои ценности охранять, – кое-как, удалось запихнуть под собаку пояс, катары спрятать было проще, они плоские, – Хух, ну и тяжелой же ты, – честное слово аж вспотела, вытерла ладонью лоб, – Чем тут тебя кормят? Надеюсь, меня так кормить не будут, а то Моргус бросит …или сбросит…

Отступление

– Паша Рокко Арман, – легат был воистину возмущен, – как моя сестра могла пропасть прямо из кибитки?

– Господин Юрган, если позволите вас так называть, – легат кивнул, и паша продолжил, – С ней не могло случиться ничего серьезного, скорее всего дело молодое, надоела опека брата, захотелось свободы ну, вы меня понимаете…, – тут же прервался, заметив недовольное выражение лица легата.

– Да вы не понимаете, не могла она никуда уйти. Поспрашивайте девушек и женщин, может быть, кто видел, что-нибудь подозрительное? – Юрган сам не понимал, почему так переполошился, ведь, по сути, чужой ему человек, ну ушла и ушла, ан нет, на душе кошки скребли, и заставляли волноваться.