Боец среди магов. Ученица некромага

Это тем более “смешно”, что в детском и даже подрастковом возрасте я совершенно не осознавала своего уровня и по умолчанию считала братьев “самыми сильными и смелыми”. Это теперь понимаю, что была для Акайо вышеупомянутой мебелью, а для Кайоши живой игрушкой, которую можно потыкать палкой, подёргать за косички, толкнуть в озеро и послушать, когда плачу сильнее. Чтобы повторить эту экзекуцию на завтра ещё пару раз. Кайоши, как и наш страшний брат, со временем стал лояльней ко мне, но в детстве мне досталось от него так, что на дух засранца переносить не могу до сих пор.

Бакен

Я уж и не надеялся покинуть этот шацев зал. Сам на свою голову привёл её сюда, и вынужден был наблюдать, как Кайна самоотверженно, подгоняемая нытьём графа, пытается вернуть его к жизни. 

Стоило бы не тратить время просто так, хотя бы помедитировать самому, но помещение не располагало. В таких местах потоки силы деформированы, могут как угодно повлиять на энергию человеческого тела. Медитация противопоказана.

Так что я умостился у входа, опёршись спиной о не разукрашенные рунами двери, и периодически закидывал в рот пирожок-другой из корзинки Кайны.

И вот наконец, по истечении двух с половиной часов, девушка, радостно пискнув, вскочила на ноги. А вместе с этим пришёл в движение помост под телом графа. Оказалось, он состоял из нескольких отдельных плит, сложенных друг на друга и подогнанных по размеру так, что на первый взгляд это был один сплошной кусок камня.

Плиты разной толщины, светясь по контуру, крутились в противоположные стороны и с различной скоростью. Я прикрыл глаза, чтобы не видеть этого безобразия. Но любопытство вскоре взяло верх. 

Ещё несколько переворотов плит — и вот они остановились. И снова помост как литой. А вот тело графа неожиданно дёрнулось и стало медленно подниматься вверх, словно подвешенное за грудную клетку, пока не застыло в метре от камня, где прежде покоилось.

Вдруг воздух похолодел. Хлопок, порыв ветра (откуда в подвале?), и призрака начало засасывать внутрь тела, вытянув в тонкую струнку. Граф заверещал, но не бросился наутёк. Видимо, потому что не мог уже. Его словно втягивало в собственное тело, нещадно сжимая. Снова хлопок — и призрака больше нет. Тело пошло рябью, выгнулось в дугу, а изо рта и глаз полилось мертвенно-голубое сияние.