Ловец солнца

Он хмурился и мрачнел все больше.

Час спустя, когда выносливость Евы дала сбой и она попросила пощады, лицо Кайдена потемнело от тяжелых мыслей. Кажется, его надежды не оправдались.

Ему предстояло вновь пережить самую непоправимую ошибку, совершенную им за его долгую и бесполезную жизнь… но хуже всего — он должен будет рассказать все Еве.

У него не было времени, чтобы наладить с ней отношения, а после этого наказания, пожалуй, такой шанс больше не представится.

Ева возненавидит его…

— Слушай, а здесь нам тоже можно не платить? — спросила она, озабоченно разглядывая вывеску небольшого кафе, перед которым они остановились.

— Условия не изменились.

— Тогда пошли. — Она не глядя ухватилась за его руку, сжала два его пальца — указательный и средний — и потянула за собой. Жест, показавшийся Кайдену забавным. — Умираю от голода.

В светлой просторной кофейне с большими арочными окнами и мягкими стульями первым делом Ева узнала, где находится туалет, и долго умывалась холодной водой. Пока пальцы не утратили чувствительности, а кожа на руках и лице не покраснела.

Вода стекала по подбородку на рубашку, но Ева не обращала на это внимания. Она несколько секунд рассматривала свое отражение в круглом зеркале с рамой, похожей на лучи солнца.

Отражение было… страшным.

Из зеркала на Еву смотрела бледная уставшая девушка с погасшим взглядом.

Она не спала почти сутки, пережила дикий стресс и в прямом смысле слова умерла. А теперь чувствовала себя полностью опустошенной и не представляла, что с этим делать.

Долгое время Ева была уверена, что во всех деталях изучила беспомощность — когда ты маленький ребенок или бесправный подросток, повлиять на что-то очень сложно, но даже тогда у нее была хотя бы иллюзия выбора… Сейчас же от Евы совсем ничего не зависело. Она даже не могла сбежать от проблем в той неповторимой манере, которую выбрала ее мать.

Ева не имела возможности распоряжаться своей жизнью, так с чего она решила, что сможет сберечь чужую?

— Если бы только этот чертов факел летел чуть выше, — пробормотала она, тяжело опершись руками о столешницу, в которую была вделана раковина. — Проклятье.

Ева понимала, что, даже если бы она смогла поджечь плод, это едва ли спасло бы Суло и девушек. Их судьба была предрешена, а жизни, вероятно, оборвались сразу же, как за Кайденом закрылась дверь кухни.