Ловец солнца

Кайден тоже открыл глаза. Поморщился.

Умирать им предстояло не в самой приятной компании.

Люди в прихожей несколько минут совещались, в последний раз обсуждая свои действия.

Ева прислушалась и удивленно посмотрела на Кайдена.

— Слышал? — шепотом спросила она. — Они хотят разделиться.

Он молча кивнул, пытаясь справиться с разочарованием. По голосам прибывших можно было догадаться, что новыми жертвами стали подростки. И если к наместнику не могло быть никаких вопросов: для ритуала подходила любая жизнь, старик или младенец — значения не имело, то с их родителями Кайден хотел бы побеседовать.

Безразличие к собственному ребенку никогда ничем хорошим не заканчивалось. Кайден был тому отличным примером. Мать умерла, когда ему не исполнилось и шести, отец был занят государственными делами. Он же, как второй сын, мало кого интересовал, но многим казался помехой.

И вот до чего все дошло: он оказался в проклятом особняке в ожидании очередной смерти…

Для напуганных детей, топтавшихся в прихожей, эта ночь станет последней.

— Пойдем к ним? — спросила Ева.

— Зачем? Не терпится познакомиться?

— Но нам же все равно придется вместе провести эту ночь. Так какая разница, когда мы встретимся? Позже или раньше? А так хотя бы можно будет попробовать уговорить их не разделяться. Я, конечно, понимаю, у вас тут нет кино, и вы про ужастики ничего не знаете, но просто поверь мне на слово: в каждом фильме, если герои разделяются, кто-то из них обязательно умрет.

Кайден тяжело вздохнул. Он не совсем понял, что имела в виду Ева, но основную суть уловил: она все еще не привыкла к мысли, что все это уже когда-то произошло.

— Они все умрут. Неважно, разделятся или нет. Это место не упустило ни одной жертвы, пока не встретилось с моим братом.

— О… Солнышко был тут?

— Солнышко? — переспросил Кайден.

— Ну а как еще мне его называть? Имени я не знаю. А Ясное Солнце — слишком длинно. — Ева озабоченно нахмурилась. — Или я этим его оскорбляю и он может меня покарать?

Кайден хотел сказать, что едва ли его брат обратит внимание на такую мелочь, но она не дала ему сказать ни слова.

— А хотя какая разница? Он меня во все это втравил, куда уж хуже, верно? Что еще он может со мной сделать? Убить?

Она фыркнула слишком громко.

В прихожей воцарилась испуганная тишина.

— Вы это слышали? — дрожащим шепотом спросил тонкий девичий голосок.

Кто-то невнятно промычал ей в ответ.

Ева смущенно ойкнула, она забылась и проявила неосторожность. Это тревожило.