Легенда о Лазаре 10. Ключ ко всему

Разлетевшись по трём сторонам, они замерли, указывая остриями на сердце, голову и живот Дракона, готовые в нужный момент сорваться с места и вонзиться в плоть крылатого змея.

Толстый великан же, приблизившись к Лазарису на рискованно близкое расстояние, раскрыл рот едва ли не на сто восемьдесят градусов и глубоко вдохнул. Вряд ли даже теоретически можно было иметь достаточно мощные лёгкие, чтобы в один присест всосать практически всё драконье пламя. Но Хефсе это удалось, и Мастер Хаоса лишился даже этой защиты.

Однако вместо недовольного, яростного или тем более испуганного рыка, в драконьем горле словно забурлил огромный подземный источник.

Сейчас, по сравнению со временем своего последнего крупного боя в момент встречи с женой, он стал куда сильнее. Мир хаоса, хоть и давал ему меньшую помощь, чем мир порядка – Айне, всё равно значительно увеличивал мощь его заклинаний.

К тому же за пятнадцать лет в Темранте, хоть он больше не пропадал часами и сутками в своей лаборатории, у Лазариса не могло не накопиться огромное количество идей, в том числе и в отношении формы Дракона, которые он по мере возможности воплощал в жизнь.

И после столь долгой и кропотливой полировки всех шероховатостей, крылатого ящера можно было без преувеличений назвать лучшим творением Мастера Хаоса. Пока Лазарис не сможет открыть какое-то кардинально новое направление для свои исследований, либо пока не поймёт, как перейти на пятый ранг, Дракон будет оставаться его личным абсолютом.

И, Мастер Хаоса был в этом совершенно уверен, на текущем уровне развития цивилизации для крылатого ящера не существовало противников.

Учитывая всё это, то, что его смогли поставить в столь затруднительное положение, вызвало у Лазариса настоящий восторг. Ведь это означало, что он вновь недооценил магию.

В который раз он уже убеждался в том, что магия – это не просто некая дополнительная грань развития человека вроде искусства или спорта. Это сила совершенно иной категории, стоящая куда выше смертных людей и приземлённых мыслей.

И то, что и этот мир, и магия в нём были лишь мимолётными порождениями души одного-единственного человека, его убеждённости не отменяло. Скорее, наоборот.

Мастер Хаоса за свою жизнь видел достаточно, чтобы совершенно объективно считать чудеса возможными. Однако даже он отказывался верить, что душа Первого, как бы силён он ни был, могла сама по себе сформировать столь прекрасные в своей завершённости миры и наполняющую их магию.