Легенда о Лазаре 10. Ключ ко всему

И, отчасти, примерно так Лазарис себя и чувствовал. Несмотря на готовый разразиться бой, несмотря на близящийся Турнир, который должен был решить в том числе и его судьбу, несмотря на медленно, но неотвратимо растущий в его душе хаос, здесь и сейчас ему было комфортно.

Вряд ли сам Мастер Хаоса смог бы сказать, когда именно это произошло. В какой момент сражения и смерть стали для него не только естественными, но и по-настоящему родными.

Но это было именно так. И, отчасти, именно поэтому шестёрке представителей империй Сфарры сегодня суждено было проиграть.

Огромный объём энергии души, невероятные знания и навыки, бескомпромиссная жестокость и готовность убивать и умирать – всё это было важно. Но всем этим обладали и шестеро древних магов, за сотни лет жизни успевшие пережить и повидать предостаточно.

Однако, несмотря на готовность в любую секунду вступить в смертельный бой, их привычной реальностью были мир и покой. Жизнь на вершине мира, на самом пике, где некому наступить тебе на голову.

Родным миром Лазариса была война.

Он никогда не хотел этого, он никогда не просил этого. Его жизнь была простой и незамысловатой: вози туристов и богатеев на багги по пустыне, показывай достопримечательности и чудеса песчаного моря.

Но его вырвали из привычной жизни, отправив на вечную войну, которой он, как бы ни пытался, не мог увидеть конца.

Как и его серый костюм-тройка. Как и его вечная лёгкая полуулыбка, когда он, сидя в глубоком и мягком кресле, наблюдал за неторопливо текущей вокруг жизнью, думая о чём-то совершенно неведомом. Как и любовь к ярким театральным жестам, и шутливые переругивания с Фаустом.

Каждый свой день он проводил словно в двух мирах. Первый – обычный, который видели все, с бытовыми вопросами, мелкими спорами обязательными поцелуями дочки на ночь.

Во втором же мире, видимом ему одному, реками текла кровь, горами громоздились трупы, и сжималась душа от криков и стонов. Он привык к этому, это стало его рутиной и бытом, таким же обжитым и удобным, как для других – вечерние какао и плед.

Вот только это не значило, что он не хотел иного. Две трети его уже довольно долгой жизни остались позади, и, наконец, на горизонте забрезжил лучик надежды на завершение боя.