Торнан. Книга II Последнее звено.

Прошел год, и Сайна одела белую вдовью ленту на волосы, и справила тризну по мужу… Потом сгорела в несколько дней младшая сестра Мариссы, от непонятной неведомой болезни, и последние скромные драгоценности, отданные знахарям-шарлатанам ничем помочь не смогли. Те даже не смогли сказать –отчего Инграда умерла?

А потом и ее мать, так и не дождавшись отца, тихо угасла. Легкая поначалу простуда свела ее в могилу в две недели.

Еще через десяток дней в опустевший домик приехала расфуфыренная красавица в дорогом платье –тетушка Аниза, казалось совсем не постаревшая с их первой и последней встречи.

Погоревав, и погладив девочку по волосам, та сказала, что теперь она будет жить с ней, и она займется устройством ее судьбы.

Голос тетушки был ласков, она была как будто искренней в своем желании помочь сироте... Но глядя на ее изящную надушенную руку в дорогих кольцах,

Марисса вспоминала руки своей матери: огрубевшие от тяжелой работы, потрескавшиеся, с обломанными ногтями – и ей почему-то хотелось впиться изо всех сил зубами в эту холеную белую руку.

Позже правда Марисса не могла не согласится, что с родственницей ей повезло: тетка не попыталась приспособить племянницу к своему ремеслу - ремеслу куртизанки (что бы наверняка сделало девять из десяти ее товарок), а отдала в школу при храме, где учились будущие служительницы Тиамат –одну из трех в Кильдарге.

Месяца в этом заведении хватило Мариссе, чтобы понять: жреческая карьера в чем-то сродни ремеслу Анизы, и если ты желаешь продвигаться по ступенькам храмовой иерархии, то неизбежно придется стелиться под вышестоящих, независимо от пола и возраста (Причем стелиться как в переносном, так и в самом прямом смысле).

В конце этого месяца к ней в келью заявились две старших ученицы, и заявили, что она должна стать служанкой кого-то из них. При этом они великодушно согласились предоставить право выбора ей самой.

Одна из них славилась тем, что обожала таскать младших девочек за волосы и бить их по щекам, другая смотрела на Мариссу столь откровенно, что даже неискушенная провинциалка поняла –что к чему.

И не тратя время на разговоры, схватила табуретку, и кинулась в бой на не ожидавших этого девок. (Все-таки она выросла в не самом благопристойном квартале Ретеза).

И наставницам пришлось чуть не полчаса ловить ее, гонявшую вопящих от страха нахалок по школьным коридорам ножкой от дубового седалища.

Это ей обошлось в три дня карцера на черством хлебе и воде, но зато она завоевала изрядное уважение однокашниц.