Разбитые Очаги

Я быстро огляделся по сторонам. Люди, дорога, трава. За спиной — белый камень и красные крыши. Ничего подозрительного. Опасения вызывал сам улыбчивый незнакомец. Невысокий, щуплый, оружия не видно. Казалось бы, что такой может сделать вооруженному егерю? И все же он категорически мне не нравился. Я был уверен, что видел его совсем недавно, а значит, и он должен был увидеть и запомнить меня, раз так вьется вокруг Шипаськи. Зачем тогда ломает представление?

Незнакомец тем временем подошел почти вплотную и, не переставая улыбаться, осторожно протянул руку, намереваясь дотронуться не то до меня, не то до несилиска.

Шипаська поднял гребень и громко зашипел.

“Ты не бессмертен”, вспомнил я слова вице-магистра Гристана.

Я с силой вдавил пятки в бока несилиска.

Шипаська рванул вперед с такой скоростью, что я едва не выпал из седла, а когда восстановил равновесие, вынужден был зажмуриться от налетевшего встречного ветра. Мимо замелькали искаженные лица, повозки, отовсюду доносились испуганные крики и ржание лошадей.

Дороги, ведущие к столице, всегда многолюдны. Близ города нельзя просто нестись во весь опор — плотный людской поток движется со своей, довольно неспешной скоростью. Ты или вливаешься в него, или двигаешься по обочине.

Шипаське было на это плевать. Он пер вперед так, словно дорога принадлежала лично ему. Чтобы ни в кого не врезаться, несилиск то и дело нырял в стороны, и делал это так резко и часто, что меня немедленно замутило от болтанки.

— Стой, скотина! Стой! — процедил я сквозь стиснутые зубы, и натянул поводья.

Шипаська издал протестующий клекот и прибавил шагу. Что-то липкое и тягучее, сорвавшееся с его клюва, растеклось у меня по щеке. Кожу зажгло, но я и не подумал утереться — слишком боялся вывалиться из седла.

Я изо всех сил пытался остановить или хотя бы замедлить несилиска, но тот не желал реагировать на команды. Восторженно клекоча, проклятый петух продолжал мчаться вперед, распугивая встречных своим кошмарным видом.

Впрочем, не все успевали уступить дорогу жуткому созданию. Старая деревенская кляча с тупой оторопью смотрела на приближающееся страшилище. Шипаська стремительно несся прямо на нее, отчего-то в этот раз не желая обогнуть препятствие, а тупое животное не то совсем обмерло от страха, не то никак не могло поверить в реальность происходящего. Так или иначе, кобыла застыла на месте, не делая даже попытки сдвинуться в сторону.