Разбитые Очаги

Одет он был в короткие штаны, а на шее носил массивную золотую цепь с огромным рубином.

Меметх сделал пару шагов вперед, поклонился и произнес на чистейшем всеобщем:

— Искренне приветствую вас, уважаемый господин, в моей скромной лавке. Надеюсь, моя негодная внучка не слишком вас утомила. Простите за темноту, вероятно, вы знаете — мой народ предпочитает сумрак. Прошу, располагайтесь, сейчас я принесу светильник.

— Ни к чему, — отмахнулся я. — Я прекрасно вижу в темноте.

— Ну конечно! — хлопнул себя по лбу меметх, — Вы же егерь! Ох, с годами я решительно теряю в уме…

Меметх сокрушенно покачал головой.

— Впрочем, к делу, — внезапно вскинулся он, — Позвольте отрекомендоваться, Джулмар, вольный торговец. С моей внучкой Бофан вы уже знакомы.

— Лард, егерь, — зачем-то повторил очевидное я. Джулмар просто лучился достоинством пополам с загадочностью. Его гладкая речь лилась в уши медом, заставляя проникаться к маленькому меметху доверием и симпатией. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

Джулмар глянул на меня с прищуром и внезапно продекламировал:

Народ Востока прямодушен,

И ликом, и душой ретив,

Их можно слышать, но не слушать

Под бой мечей и звон тетив.

— Нравится? — спросил он, закончив читать.

— По-моему, какая-то бессмыслица, — честно сказал я.

— Согласен, — кивнул меметх, — Таниучи Арельский сочинял ту еще дрянь. Не понимаю, за что все его так любят.

— Джулмар…

— К делу, к делу, — поднял руки мой собеседник, — Уважаемый Лард, позволь поинтересоваться, какого рода ездовое животное ты ищешь?

Я пожал плечами:

— Уже сказал, лошадь.

— Не будем обращаться к таким шаблонным категориям, — поморщился меметх. — Лошадь, не лошадь… Все это суть глупости и косность мышления. Картина жизни получается выразительнее, если писать ее широкими мазками.

Он посмотрел на меня так, будто я сейчас должен был понять какую-то великую тайну.

— Ответь, уважаемый Лард, — продолжил Джулмар, — для чего ты собираешься использовать своего скакуна? Должен ли он быть силен и несокрушим словно скала? Бесстрашен и грозен в бою? Или, быть может, легок и ретив, подобно ветру проносясь над землей, не ведая усталости и расстояний?

— Последнее ближе всего, — осторожно ответил я.