Разбитые Очаги

— Ага, — закивал барон и затараторил горячо: — Нет, ну ты сам посуди. Замок этот старый, он тут уже стоял, когда я пришел. И сад этот уже был. Ну не сад — место пустое, но было понятно, что раньше это был сад. Стали мы обживаться, пока то да се — не до красот было. Климат у нас, сам видишь, суровый, из добра — овцы да железо, самим бы выжить, какая уж тут красота. А год назад дошли все же руки. Понавезли земли откуда получилось — старую-то ветром сдуло, голые камни остались, цветов да кустиков понасажали — красота.

И все было хорошо, но почвы не хватало. Да и бедная она у нас, я в этом не разбираюсь, но знающие люди говорят, что от того и не растет ни хрена. И пришла мне в голову мысль: “а чего ты, барон Шаркай, херней-то маешься? Нет земли у самого — найди у кого есть да купи!”. Я и купил, у ушастых. И вот веришь, как только последнюю лопату по грядкам раскидали, аккурат через неделю первое исчезновение! Вот и скажи, совпадение?

Барон с серьезным лицом смотрел мне в глаза. Какое-то время я вглядывался в эти два выцветших малахита, силясь понять, серьезно ли он говорит.

Не понял.

— Ты же насмехаешься надо мной, да? — осторожно спросил я.

— Чуть-чуть, — не стал отпираться барон. Он расплылся в улыбке, но тут же посерьезнел. — Но призрака правда видели. Или кого-то похожего, тут тебе свидетель лучше расскажет.

Я оживился:

— А есть свидетель?

— Один, с последнего раза. Говорит, насилу удрал. Я его приказал запереть пока от греха и поближе держать. Как чувствовал, что пригодится.

Векрен, сгоняй за мальцом! — крикнул он, не оборачиваясь.

Сотник молча удалился исполнять приказ, и на какое-то время мы остались с бароном одни. Были еще немногочисленные слуги, что возились с растениями, но они старались не попадаться на глаза и вообще вели себя тихо, так что их присутствием можно было пренебречь.

— Векрен, — осторожно заговорил я. — Кто он такой? Вроде бы сотник, но ходит с десятком. При этом ведет себя как тысячник. Не пойму что-то.

— Да это старый мой приятель, — отмахнулся барон, — Считай, доверенное лицо. Он хоть и сотник, но как бы главный сотник, смекаешь? А тысячников у меня нет. Потому что солдат столько нет.

Он коротко хохотнул и добавил:

— А то, что сам с бойцами шарится… Так его ж бойцы-то погибли, егерь. У него все бойцы — его. Понимаешь, почему он главный?

Я медленно кивнул:

— А Опаленная?

— Иритка-то? А что, хорошая баба. Ты не смотри так. Знаю я про “воротников”.