Разбитые Очаги

— Лард, ты, конечно, рассердишься, но я все же вынужден напомнить тебе об особенностях движения небесных тел.

Я зло глянул наверх, на чуть размытый диск Глесады, что висел прямо над моей головой. Сегодня луна плыла по небу в одиночестве. Заина то ли еще не присоединилась к сестре, то ли уже нырнула за горизонт.

— А я все помню, — сказал я, разглядывая ночное светило. — Луна оборачивается вокруг Фейнабара и вокруг своей оси. Фейнабар тоже крутится. Чтобы поговорить, нам надо оказаться как бы друг у друга над головами.

Так?

— Я рад, что ты так хорошо запомнил мои слова, Лард, но не лучше ли нам поговорить о более важных вещах?

— Это и есть важные вещи. Не держи меня за дурака, Допиан! Двенадцать дней, потом четыре, потом двадцать восемь. Как это она так хитро крутится? Восьмерки, что ли, выписывает?

— Ну, не восьмерки, но…

— Проклятье, старик, я думал, ты умер! Куда ты пропал? И не говори мне больше про движения тел! Если бы это было правдой, ты бы не обещал вести меня от Сапрафиса! Но ты обещал — и пропал.

Или ты не знаешь, как именно движется в небе твой дом? Ты точно ученый?

Прежде чем ответить, он с минуту помолчал:

— Прости. Мне стоило тебе сказать.

— Стоило, — согласился я, успокаиваясь. — Так что рассказывай сейчас. Какого хрена у тебя там происходит на твоей Глесаде?

Допиан замялся, собираясь с мыслями, а потом осторожно спросил:

— Помнишь, я говорил тебе, что наше правительство, как мне кажется, не хочет на самом деле объединения с планетой?

Я помнил. Старик действительно рассказывал что-то такое.

Ему казалось, что сведения о древних временах намеренно скрывают от народа.

— Помню. Тебя что, раскрыли? Ты впал в немилость у правителя?

— Пока нет. Не совсем… Не знаю. Мне кажется, за мной следят. Вернее, казалось.

— А теперь не кажется?

— Не знаю! Я… — он запнулся. — Я правда не знаю. Одно время мне казалось, что да. Я начал слишком часто встречать одни и те же лица, предметы оказывались не совсем на своих местах… Я испугался. Видишь ли, я не представляю, что будет, если наверху узнают, чем я занимаюсь.

.. Чем мы занимаемся. Может, я просто себя накручиваю, и все будет хорошо. Мне выделят средства, ресурсы и вообще объявят героем. В конце концов, объединение человечества — святая миссия каждого жителя Глесады. Так, по крайней мере, говорят. Но что, если мне не кажется? Тогда я бы просто исчез. Вернее, меня бы исчезли. Я не мог рисковать, Лард. Наше дело слишком важно, его обязательно нужно довести до конца. Потому я затаился на время.