Полночная звезда

Достигнув середины болота, шестирукий гигант уже не смог сдвинуться с места, его огромное тело все глубже погружалось в трясину. Чудовищные лапы потянулись к ненавистному человечку, но тот был слишком далеко. Вопль отчаяния и бессильной злобы вырвался из глотки Куоны. Он ревел до тех пор, пока болотная жижа не захлестнула его пасть.

Из зарослей со всех сторон к болоту стягивались зоанцы и дукрийцы. У всех на лицах было смешанное выражение страха и удивления.

Рядом с Рамаром появился Кварумба.

— Чужеземец, я нашел заклинание! — радостно сообщил он.

— В твоих заклинаниях уже нет нужды, — произнес северянин, кивком указав на середину болота.

Огромная лапа поднялась из трясины, словно пытаясь дотянуться до облаков, затем обрушилась с шумным всплеском.

— Это посильнее ваших замораживающих заклятий, — сказал рубиец. — Теперь он навсегда отправится в свое царство.

— Смотри, чужеземец, что я нашел в своей хижине, — Кварумба протянул рубийцу посох. — Мой дом сгорел, а твой посох остался целым. Почему? На нем какое-то заклятие?

Рубиец кивнул.

Взяв свой посох, он спросил:

— А где старый Зондага и ваши старейшины? Они уцелели?

— Да. И, похоже, теперь между нашими племенами будет мир. Это благодаря тебе. А вот мне что теперь делать? Нашего бога больше нет.

— Ничего, — Рамар похлопал Кварумбу по плечу и усмехнулся. — Найдете себе нового идола. Но, по-моему, главный бог, это сама жизнь. Ей и следует поклоняться. Ну, прощай, Кварумба. Мне пора, здесь я больше не нужен.

— Куда ты теперь, чужеземец?

— Куда глаза глядят.

Меня нигде не ждут, так что нет никакой разницы, куда идти. Мир тебе.

Рамар зашагал прочь. Пучина джунглей поглотила одинокого странника.

____________________

*с восхода — с востока

08.03.99.

Остров Горронга

В своих скитаниях проклятый странник достиг самого Сердца Черных джунглей. Столкнувшись с дикими свирепыми племенами и их грозными богами, рубиец повернул обратно на полночь к берегам Круглого моря.

Солнечные лучи уже заскользили по стенам с куполов и шпилей башен вниз, к булыжной мостовой, а город и не думал просыпаться.

Всю ночь напролет в многочисленных кабаках кипела жизнь и лишь под утро наступал покой. Моряки, пираты, бродячие воины-наемники, авантюристы всех мастей, рас и вероисповеданий отсыпались в объятиях продажных девок, а местная знать не имела привычки выбираться из мягких перин с утра пораньше.

Город спал. Он был настолько беспечен, что даже стража на дворцовых башнях дремала.