Торнан. Книга I. Повеление богини

В ушах еще звенело от крика боли и ярости, когда он перебросил воительницу через себя, стараясь швырнуть ее так, чтобы она упала не спиной, а боком — самое болезненное падение. И, одновременно выворачивая

кисть, заставил разжаться ладонь. Меч упал ему под ноги. Тело ее только коснулось песка, когда он, не подходя близко, левой ногой выбил из ее ладони фалькатту — сейчас не до церемоний, — и, ловко подбросив его в воздух подъемом сапога, поймал за лезвие.

Она еще пыталась сопротивляться неизбежному, рванулась было туда, где лежал меч, но со стоном распласталась на песке — Торнану даже не

пришлось ставить ей ногу между лопаток, вдавливая в землю, как поступали в поединках на потеху публике.

Капитан вонзил ятаган в песок, как на древней гладиаторской арене, отдавая салют поверженному противнику. Подобрал скимитар, а затем, церемониально поклонившись все еще остолбенело стоявшей Анизе, протянул ей клинки.

— Чикко, сбегай наверх, принеси чего-нибудь горло промочить, — небрежно бросил он с умилением взирающему на него приятелю.

Чикко убежал, беспрекословно подчинившись команде, даже не обращая внимания на жрицу.

— Ну что ж, Аниза, твоя племянница сама согласилась с моим условием. Так что не обессудь, но тебе придется оставить ее здесь.

— Но это было не по правилам... — слабо возразила Аниза.

— В бою нет правил, — важно сообщил Торнан. — В бою ты или побеждаешь,

или умираешь. Или становишься рабом. Так что... — Он осекся.

В его спину уперлось, довольно-таки чувствительно уколов, острие.

не куда-нибудь, а чуть ниже шеи, как раз там, где кончалась шкура василиска. И насколько он мог понять, его кололи его же собственным клинком.

Он медленно обернулся. Бледная, но вполне бодрая Марисса стояла, слегка пошатываясь и держа ятаган двумя руками. Держала так, что сомнений в печальной судьбе Торнана в случае чего не возникало, особенно учитывая

выражение ее глаз.

— Ну как, берешь свои слова обратно?

— Но это... — начал было он.

— Не по правилам? — ехидно прозвучало сзади.

Обреченно Торнан следил, как на донышко часов просыпаются последние

песчинки.

«Ну ладно, — с тоской подумал он, — в конце концов, может, и в самом деле этого хотят боги?»

— Я беру свои слова обратно...

— И просишь прощения? — Ее голос прямо-таки источал ехидство.

— И прошу прощения. Я был не прав, — признал он. Дальнейшее было уже не

важным.